Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
Бак обычно был переполнен энтузиазма, нежно целовал меня и тут же срывался в зал для отработки еще чего-нибудь.
И вот теперь Рик-Молотилка зачем-то пожаловал ко мне буквально среди ночи…
— Ты извини, если я не вовремя. — Эридан переступает с ноги на ногу — привычка бойца ‘танцевать’ около своего соперника, но сейчас мужчина кажется немного неуклюжим и смущенным.
— Просто я хотел отдать тебе кое-что. Держи! — и с этими словами он протягивает мне пакет.
Я с интересом заглядываю внутрь и изумленно округляю глаза. Внутри лежит чемпионский пояс боев без правил.
— Сегодня был финал, — тихо поясняет он. — Я победил.
— Но Рик… Он твой! — Я пытаюсь вернуть ему символ чемпионства, но мужчина непреклонно качает головой и отклоняется назад.
— Нет, оставь его себе, — просит Молотилка. — Я получил его незаслуженно. Он мой только потому, что у меня не было достойного соперника.
Подняв голову вверх, я смотрю на Эридана. Его слова неожиданны и вводят меня в ступор. Почему-то я искренне верила, что уж кто-то, а Рик-Молотилка точно будет прыгать от счастья после известия о смерти Бака, и услышать сейчас такое…
— Может, это прозвучит немного пафосно, но у меня такое ощущение, что я потерял брата, — неожиданно признается мужчина и кладет свою руку мне на плечо. — Окс, как ты?
— Тяжело, — печально вздыхаю я. — Очень тяжело.
Мы продолжаем стоять так какое-то время. Между нами нет ничего общего, мы не общались раньше и не были приятелями, но теперь я чувствую непонятную близость с этим мужчиной.
Его огромная ручища едва ощутимо сжимает мое плечо и неожиданно легко гладит. Помню, когда я еще только начинала встречаться с Баком, он с большим трудом мог рассчитать собственную силу. Отчего даже от нежных искренних объятий у меня порой появлялись синяки.
Эридан был не таким. Этот огромный с виду неуклюжий великан превосходно владел своим телом. Но не эмоциями…
— Извини, я свалился вот так и… — он резко убирает руку и тяжело вздыхает. — Пожалуй, мне лучше уйти.
Мужчина разворачивается, убирает руки в карманы и, сгорбившись, идет в сторону припаркованного неподалеку летмаша.
Я остаюсь стоять, растерянно прижимая пакет с поясом чемпиона. Сколько раз, видя Бака и Эридана рядом, я ловила себя на мысли, что если бы не соперничество в спорте, они стали бы лучшими друзьями? Сколько раз обижалась, когда Эридан подсаживался к нам за столиком в ресторане, и они с Баком без умолку обсуждали какие-то свои сугубо мужские и совершенно неинтересные мне дела? Сколько раз я втихаря ревновала, что Рику-Молотилке уделялось чуть больше внимания за вечер, чем мне?
— Эридан!
Мой оклик достигает мужчину, когда он уже почти сел в свой летмаш. Повернувшись одним точным плавным движением, Молотилка молча дожидается, пока я торопливо подойду и встану рядом.
— Бак оставил прощальное видео, где просил меня вспоминать о нем всякие приятные моменты, — неловко признаюсь я и решительно предлагаю: — Может, мы прогуляемся и повспоминаем его вместе?
Эридан робко улыбается и слегка наклоняется ко мне.
— Забавно, но я как раз сегодня в раздевалке вспоминал, как стащил из ящика Бака всю одежду, пока тот был в душе…
— Что?!
— Он тебе не рассказывал? — улыбка на разбитых губах мужчины становится все более и более отчетливой.
Заботливо взяв у меня из рук тяжелой пакет, Эридан предлагает свой локоть в качестве опоры, и мы начинаем неспешную прогулку.
— Они сами этого хотели, — разносится по залу неприятно высокий для мужчины голос. — Я просто подготовил для них наказание, — звучит какой-то противоестественный для человека смех.
Все прошедшее время, произнося ‘Душитель’ даже мысленно, я мысленно рисовала в воображении картинку неприятного типа, с криминальным прошлым, но реальность оказалась сурова.
Я с отвращением смотрю в лицо симпатичного молодого мужчины. Высокие тонкие брови, красиво очерченные губы с чуть припухлой верхней, длинные темные реснички — его внешность скорее подошла бы для милой девушки, чем для мужчины с такими опасными наклонностями, как насилие и убийство.
Около получаса Даниэль Фара с упоением вещал всем присутствующим на суде о своем благополучном детстве, о любящих его родителях и трех сестрах. Упомянул, как, получив неплохое образование, решил посвятить себя искусству и устроился на работу в один из местных театров.
Однажды ему пришлось сыграть статиста в социальной постановке, описывающей домашнее насилие. Все разыгрываемое на сцене так взволновало
