Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
сторону и не оказаться затоптанным белыми дизайнерскими туфельками на моих ножках.
Плюхнувшись в кресло летмаша, я со злости пинаю ногой коврик под ногами.
— Э-э-э…
— И не спрашивай! — предупреждаю я Дона.
Парень перестает удивленно таращиться на меня, включает автопилот, и летмаш плавно поднимается вверх.
— Инстинкт самосохранения шепчет, что лучше бы тебя не трогать, но я все-таки спрошу… Капитан Тиван тебя обидел?
— Нет, — рычу я, злобно копошась в сумочке. — Он обидел тебя!
— Серьезно?
Вздохнув, я пересказываю наш с Тайрусом разговор и получаю ожидаемую реакцию — Дон сгибается пополам и начинает от души хохотать.
— Я и ты? Вместе?! Да я бы не стал с тобой встречаться, даже если бы ты осталась последней женщиной на Церере!
Дон так искренне веселится, что я, в конечном счете, не выдерживаю и тоже начинаю улыбаться.
— Эй! — деланно возмущаюсь я. — И чем это тебе моя кандидатура не угодила?!
— Причина первая, — важно начинает он, — когда ты надеваешь эти свои ужасающие шпильки, то становишься чуть выше меня, а я не хочу комплектовать. Причина вторая — у тебя острым подбородок, а мне, знаешь, не хотелось бы набить синяки при поцелуях. Третья причина…
Оставшуюся дорогу мы развлекаемся тем, что Дон придумывает тридцать три причины не становиться моим парнем.
— О! — радостно восклицает он уже около ресторанчика. — Причина тридцать четыре… — летмаш замирает на парковке, и парень резко осекается, останавливаясь с поднятым вверх указательным пальцем.
Я оглядываюсь через плечо и не могу сдержать тихого смешка. Около входа в ресторанчик прохаживается невысокая, удивительная хрупкая на вид девушка. Симпатичное платье цвета лазури колышет легкий ветерок, и даже мальчишеская стрижка и полное отсутствие макияжа не портят ее.
— А вот и причина тридцать четыре, — улыбаюсь я и поворачиваюсь к приятелю. — Ты влюблен в Май.
Дон опускает глаза и смущенно улыбается, словно подросток. Внутри меня разливает необычная теплота. Я рада за своих друзей и в тоже время чувствую легкую нотку зависти.
— Только не напортачь, — на всякий случай предупреждаю я приятеля и выхожу из летмаша. — Май! — кричу я подруге и машу рукой.
…Ужин проходит в теплой дружеской обстановке.
Мы вспоминаем былые времена и, чуть понизив голос, обсуждаем дело Душителя. От ребят я узнаю недостающие детали, которые Дон и Май не могли рассказать до суда. Так, например, я узнаю, что в переулке Душителя видел один из беспризорников, выращенных улицами.
Смышлёный мальчишка оказался рисковым и, издали убедившись, что я жива, побежал за Даниэлем Фаром, а после нашел Май и рассказал ей обо всем. Сначала подруга не предала этому значения, но, узнав на кого было совершено нападение, решила предупредить меня.
Из путанного рассказа мальчишки Май сумела понять главное — за спиной Душителя стоят те, кто дергают за ниточки и направляют убийцу. Подруга хотела мстить, но ее влияния и осведомленности не хватало, чтобы вычислить кукловодов.
Дон, связавшийся с ней по моей просьбе спустя четыре дня, подключил департамент и совместно с детективом Снаем нашел тех, кто дергал за ниточки.
Посидев в компании ребят еще недолго, я, сославшись на усталость, полетела домой, оставив друзей вдвоем.
Рядом с моим домом образовался небольшой затор, в результате чего мне пришлось простоять пару минут в ожидании. И только когда до меня дошла очередь припарковаться рядом с подъездом, стала понятна причина задержки — рядом с подъездом стоял штурмовик межзвездного флота.
Массивная машина раза в четыре больше стандартных летмашей занимала собой почти все пространство.
Обратная аннигиляция! Неужели адмирал Блейз решил нарушить данное слово? А что? Это, между прочим, вполне в его духе! Суд над Душителем окончен, мои показания против флота уже никому не опасны, так почему бы не нарушить данное дочери обещание?
С нехорошим предчувствием, я медленно выхожу из своего летмаша, запускаю программу отправки машины на парковочное место в гараже и оглядываюсь по сторонам.
Сейчас бежать нет смысла — меня явно караулили. С другой стороны, я четко знаю — сразу на корабль меня не заберут. Для начала доставят в реабилитационный центр, чтобы убедиться в ‘чистоте’ моей крови и подготовить Иридия для работы, а из подобных мест я знаю кучу способов сбежать.
Легкий ветерок от проносящегося над головой потока летмашей кружит мои пушистые волосы, но я стараюсь не обращать на это внимание, гипнотизируя взглядом штурмовик. И в тот момент, когда двери в кабину открываются, и на мостовую выходит капитан Тиван, мое сердце сжимается и замирает.
Почему они
