Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
и наклоняется, чтобы поцеловать.
Я хочу прикрыть глаза, на миг раствориться в чужой ласке, почувствовать его вкус и дыхание, но тело не согласно и реагирует само.
Дернув подбородком, я уклоняюсь от его губ и смущенно отвожу глаза.
— Еще рано… — шепчу я, чтобы сгладить неловкость момента.
— Я понимаю.
Его рука скользит по моей спине вверх, касается затылка и прижимает мою голову к его сильному плечу. Уткнувшись носом в Эридана, я вдыхаю полной грудь запах его тела, смешанный с дорогим парфюмом, закрываю глаза и замираю.
Тепло чужого тела, так похожего на Бака, проникает сквозь выставленные мною щиты и постепенно достигает моего окоченевшего сердца.
— Завтра у меня весь день дела, но, может, мы пообедаем вместе? — тихо спрашивает он, когда настает время прервать наши объятья и расстаться.
— Хорошая мысль, — согласно киваю. — Позвони мне, как проголодаешься.
— Всенепременно, — шутливо отзывается он, помогая мне сесть в летмаш. — До завтра.
— До завтра, — тихонько прощаюсь я и запускаю программу автопилота.
Глядя сквозь прозрачное окошко летмаша вниз на постепенно уменьшающуюся фигурку Эридана, я невольно задумываюсь. Эридан заменил Бака на пьедестале, став чемпионом боев без правил. Сумеет ли он заменить Бака в моем сердце?
Откинувшись на спинку кресла, я поднимаю ладони и интенсивно тру лицо. Перед глазами появляется уже поднадоевшая за четыре дня черная коробка. Да что такое!
Убрав руки, я с непонятным раздражением бью по приборной доске, и неожиданно летмаш сотрясается. По инерции меня бросает лицом вперед, но, к счастью, ремни безопасности мягко пружинят и возвращают меня обратно.
Я с удивлением смотрю на свою руку. С каких пор я стала такой сильной? Лемташ сотрясает от нового удара.
Помянув недобрым словом черную дыру и презрев все правила безопасности, я отстегиваю ремни и приподнимаюсь на сиденье, чтобы оглядеться.
Серый невзрачный вытянутый летмаш, предназначенный для перевозки тяжелых вещей, забирает в сторону и резко идет на таран.
Обратная аннигиляция!
В мгновение ока вернувшись на место, я дергаю рычаг ручного управления и в последнюю секунду увожу летмаш вниз. Серый тяжеловоз задевает крышу моей машины и на миг пропадает из видимости.
Вклинившись в нижний поток и чудом увернувшись от летящего почтового летмаша, я до максимума разгоняю свою машинку и тут же активирую связь.
— Окс?
Я так сосредоточенна на том, чтобы не въехать в кого-нибудь или не разбиться, что боюсь отвлечься и взглянуть на экран, но, судя по интонациям приятеля, лицо у него сейчас крайне удивленное.
— Дон, меня хотели сбить! — чересчур громко говорю я. — Серый тяжеловоз. Третий уровень дороги…
— Окс, а тебе не показалось?
Внезапный удар в днище летмаша подкидывает меня вверх. Довольно ощутимо стукнувшись затылком о мягкий потолок, я покрепче перехватываю рычаг управления и резко поднимаюсь вверх.
— Такое не может казаться!
Сцепив зубы посильнее, я вырываюсь на самую верхнюю из семи воздушных трасс и разгоняю летмаш до максимума.
Глянув на приборную панель, замечаю в обзоре заднего вида серый тяжеловоз.
— Дон! — кричу я в панике, но вместо голоса приятеля слышу сиплый голос Май.
— Окс, помнишь Маяк в южной части?
Вопрос ставит меня в тупик. Маяк — это одно из самых высоких и самых старых зданий, когда-либо построенных на Церере. Пару лет назад его закрыли на реконструкцию, и больше никто о нем не вспоминал. Так почему сейчас, когда речь идет о моей жизни, Май неожиданно вспомнила про архитектурную рухлядь?
— Ты должна об него разбиться!
— Что?
Я бросаю удивленный взгляд на экран в надежде, что Май признает сказанное шуткой. Ну, допустим, напряжение от погони решила снять или просто неудачно съюморила, но нет! Лицо девушки серьезно, а на губах ни тени улыбки.
— Ты должна разбиться об него, — вновь повторяет она. — Скинешь жучки и топай в логово. Я тебя подберу у…
По экрану идет рябь, а следом отключается всю автоматика летмаша, за исключением ручного управления. Серый тяжеловоз в очередной раз таранит машину в правый бок. Звучит противный скрежет покалеченного металла обшивки, а затем я вновь бьюсь лбом, но уже не об мягкий потолок, а о жесткий пластик приборной доски.
Зашипев от боли, дергаю рычаг вбок, уводя машину от очередной атаки, и чувствую, как по виску стекает что-то теплое.
Быстро дотронувшись до лба, вижу на кончиках пальцев кровь и чувствую, как внутри вскипает ярость. Разогретое адреналином тело запускает натренированные Старшим навыки.
Я словно воочию слышу его противные интонации, когда он дает мне очередное
