Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
поскорее сосредоточиться на своих ощущениях. Мой подбородок упирается в сгиб локтя мужчины, а нос ловит немного резковатый запах химикатов, которыми обычно обрабатывают форму офицеров на кораблях.
— Капитан Тиван, поменяйте, пожалуйста, руку, — негромко прошу я. — Нападавший держал меня правой, а левой натягивал мешок на голову.
Рука, сжимающая мое горло в жестком захвате, тут же сменяется другой, а следом на мою голову ловко нахлобучивают черный мешок.
— Теперь все так? — насмешливо интересуется мужчина.
Придушенная, малость дезориентированная из-за наступившей темноты, я цепляюсь за локоть удерживаемой меня руки в отчаянной попытке выбраться.
Ногти проскальзывают по толстой ткани формы, и, кажется, так же было и в прошлый раз. И пусть я знаю, что все это понарошку, но волна неконтролируемой паники и адреналина выплескивается в кровь, а сердце учащает свой ритм.
‘Окс, мы можем остановиться’, — напоминает Шара.
— Нет, нет! Я могу продолжать! — заверяю женщину и, сделав над собой усилие, торопливо добавляю. — После мешка он начал душить меня веревкой…
Окончание фразы еще не успевает слететь с моих губ, как капитан Тиван на редкость ловко накидывает петлю мне на шею.
— Больно! — ахаю я, когда веревка попадает на прежние раны, а гортань пронизывает неприятное чувство дискомфорта.
— Зато достоверно, — со странной мстительной ноткой сообщает офицер, но, надо отдать должное, немного уменьшает давление веревки.
Пару секунд я просто стою на месте, стараясь успокоиться и привести пульс и дыхание в норму.
‘Окс, что было дальше?’
— Я теряю сознание… — осторожно облокачиваюсь спиной на капитана Тивана и медленно сползаю вниз, пока не оказываюсь лежащей на грязном асфальте.
Какое-то странное ощущение не дает мне покоя. Словно, вспоминая все случившееся, я упускала какую-то часть своего рассказа. Что-то, чрезвычайно важное…
— Эй, ты там не уснула?
Горячие пальцы на миг касаются моего плеча, скользят вдоль бретельки платья вниз и бесцеремонно забираются в лиф платья.
— Ой! — испуганно пищу, хватая чужую ладонь.
Пораженная столь бесцеремонным поведением офицера, я резко дергаюсь вперед, стараясь подняться, но Тиван неожиданно сильно толкает меня обратно на грязный асфальт.
— Лежать! — командует мужчина. — Передатчик отошел. Надо поправить.
Пока его пальцы копошатся в вырезе моего платья, я думаю только об одном — если Бак узнает, то сегодня состоится внеочередное спарринг. И почему-то сомневаюсь, что избитый капитан Тиван станет хоть чуть-чуть добрее и тактичнее относиться к миру.
— Так… И что было дальше? — деловито интересуется мужчина, убирая свои наглые ручонки.
Как же хорошо, что мешок с моей головы никто не снял. Пользуясь полнейшей безнаказанность, я показываю капитану язык и злорадно улыбаюсь.
Погоди пару секунд! Сейчас сюда выйдет мой взбешенный ревнивец и доступно продемонстрирует насколько ты был неправ, полагая, что сможешь безнаказанно лапать мою грудь.
‘Окс, вы готовы продолжать?’ — интересуется Шара.
Так! А вот это уже что-то странное…
— А где Бак? — взволнованно спрашиваю я.
‘Вышел на улицу покурить, — сообщает женщина. — Ты хочешь услышать его голос?’
— Нет! — как-то чересчур поспешно и категорично восклицаю я и тут же понимаю, как двусмысленно это могло прозвучать. — Шара, вы можете сделать так, чтобы он не видел того, что будет дальше?
‘Да, конечно’, — понимающе отзывается женщина.
Над моей головой разносится презрительный смешок. Интересно, он хотя бы отчасти представляет, от какого мордобоя я его спасаю?
— Так и будешь лежать? — нахально интересуется военный, вместо того, чтобы рассыпаться в благодарностях.
Я недовольно поджимаю губы.
Ну, как пожелаешь, солдатик! В конце концов, можно будет рассказать Баку о моей облапаной Тиваном груди и после эксперимента.
— Не знаю точно, что происходило дальше, но очнулась я уже со связанными руками…
Мужчина сноровисто связывает мои руки за спиной, так, словно каждый военнообязанный должен посетить курс лекций ‘Азы насилия’.
— Дальше он поднял мои ноги и попытался стянуть трусики, — с трудом выдавливаю я, отчаянно краснея от одной мысли, что придется повторить все то, что сделала недавно с Душителем.
Я слышу, как капитан Тиван присаживает на корточки между моих ног. Его руки одновременно касаются чуть выше моих голых лодыжек, крепкие пальцы сильно сжимают кожу и поднимают ноги вверх.
Медленно выдыхаю, ожидая прикосновения, но все равно вздрагиваю, едва его пальцы касаются нежной кожи бедер и бесцеремонно хватают
