Мама говорила, что мне посчастливилось родиться в самую интересную эпоху. Люди создали живой пластик, покорили близлежащий участки Вселенной и начали образовывать человеческие колонии на других планетах. Казалось бы, действительно, что может быть более захватывающе? Вот только я родилась под знаком Змееносца, а это словно приговор. Своеобразный символ того, что спокойной жизни мне не светит.
Авторы: Блинова Маргарита
сектора, я тебя позову.
Меня тянет упрямо качнуть головой и категорично заявить: ‘Нет!’, но к счастью в процесс вовремя подключается разум.
В данный момент, я еле стою на ногах и ничем помочь больше не могу. Мне действительно нужен отдых, чтобы потом быть в первых рядах.
— Хорошо…
Отец бережно передает меня Ганзо, и я буквально повисаю, держась одной рукой за плечо мужчины.
Правильность своего решения я начинаю осознавать уже через пару шагов по коридору. Хотя это даже шагами сложно назвать — не придерживай меня мужчина за талию, я бы рухнула, как подкошенная, и осталась лежать на полу, не в силах подняться.
— Мда… — красноречиво издает Ганзо, наблюдая, с каким трудом я переставляю ногами. — Оксада, вы позволите?
Не дожидаясь моего согласия, офицер ловко подхватывает меня на руки и широким шагом несет в сторону лифта. Прикрыв глаза, я мысленно пытаюсь вспомнить, носил ли хоть раз меня на руках Ти.
Выходит, что нет…
‘Мы так много не успели…’ — думаю я и проваливаюсь в сон.
***
— Нет! — рявкнул адмирал Блейз.
— Да! — рявкнула я в ответ.
— И думать забудь! — отчеканил мужчина.
— И не подумаю! — гордо вскинула я подбородок.
Присутствующие при нашей с отцом перепалке офицеры тактично сделали вид, что оглохли, ослепли и вообще дюже заняты.
Вот умеет же папулик подбирать личный состав!
— Оксада, в шаттле только семь мест! — вновь повторяет адмирал Блейз.
— Я единственная, кто может управлять кораблем в отсутствии Томаса! — эдак ненавязчиво напоминаю очевидное.
Отец категорично качает головой.
— Тебя могут ранить!
— Все, кто есть на борту звездолета, могут умереть, если я не пойду!
— Ты — не все! — оглушительно громко рявкает отец и бьет по подлокотнику, не в силах сдержаться.
Я скрещиваю руки и упрямо поджимаю губы.
О том, что мы почти нагнали повстанцев, захвативших корабль Ти, я поняла задолго до того, как Ганзо пришел за мной в каюту отца. По какой-то непонятной причине ‘живой’ пластик корабля Тивана настойчиво звал меня, а не своего хозяина — Томаса.
Причина столь странно поведения пластика стала понятна, как только я поднялась на капитанский мостик и услышала, как капитан Хабстер докладывает отцу о резком ухудшении состояния Томаса.
Из-за стазиса, в который его погрузили и достаточно резко вывели, у Томаса начало отказывать сердце, и теперь Иридий лежал в больничном блоке, подключенный к аппаратам.
— Он не может участвовать в операции, адмирал, — закончил свой доклад Хабстер.
Естественно, я тут же полюбопытствовала, о какой операции идет речь, предложила свою кандидатуру и нарвалась на скандал.
— Дочь, пойми…
— Нет, это ты пойми меня, пап! — перебиваю я офицера. — Если с Ти что-то случится, я просто не смогу простить себя, зная, что могла помочь, но сидела на месте.
— Оксада…
— Нет, папа! Другого Иридия, связанного с кораблем Тивана, у тебя нет, значит, я лечу, и это больше не обсуждается!
Вот это да! И с каких это пор у меня такой командный голос прорезался?
— Адмирал Блейз, — осторожно вклинивается Ганзо, — экипаж скомпонован. Все ждут только седьмого.
Отец тяжело вздыхает, поднимается из своего кресла и заключает меня в объятья.
— Только не делай глупой, — дает он последние наставления. — Я очень хочу дождаться внуков.
Обняв мужчину в ответ, я быстро и как-то немного неловко целую его в щеку.
— Обещаю! — произношу так, словно даю торжественную клятву, и торопливо отстраняюсь.
— Спускайся на площадку третьего уровня, — распоряжается адмирал Блейз, вновь возвращаюсь на место. — Предупредить капитанов всех кораблей о готовности. Начнут строго по моей команде…
***
— Слушаем меня внимательно! — в голосе офицера слышится металл. — От наших действий будут зависеть жизни плененных.
Кабину ощутимо трясет, но ни у кого из стоящих по стойке ‘смирно’ мужчин это не вызывает дискомфорта. Они даже не шевельнулись, не то, что я!
Незаметно уцепившись правой рукой за поручень, торчащий за моей спиной, я с умным видом продолжаю слушать инструктаж.
Повстанцы уже засекли приближение кораблей межзвездного флота, но вместо того, чтобы, как всегда в подобных случаях, просто дать деру и бросить добычу, вместе с ‘друзьями’ на борту, начали перестраиваться.
Уж не знаю, чем думают и на что рассчитывают незадачливые борцы за свободу от непонятного узурпатора. Тут и ребенку очевидно, что против пяти кораблей межзвёздного флота три никчемных корабля, как бумажная заслонка против урагана. Шансов нет!
— При нападении повстанцы попытаются перебить всех заложников, — продолжает
