Они пали смертью храбрых на Второй Мировой войне — и восстали из мертвых два века спустя, чтобы сражаться против Чужих на Первой Звездной. Два снайпера, русский и немец, заклятые враги, ставшие братьями по оружию, теперь они идут в бой не за свою страну или нацию, а за все человечество.
Авторы: Стукалин Юрий Викторович, Парфенов Михаил Юрьевич
ничего не показывает. Можно вернуться к своим, пока окончательно не заплутали, но я нутром чую, что здесь, совсем рядом, кто-то есть, и тень чужака нам не привиделась.
— Бросим жребий? — спрашивает Курт.
Я медлю. Жребий — штука ненадежная. Доверять свою судьбу и жизнь воле случая большого желания я не испытываю. Мы не знаем куда идти, а интуиция моя спит тихим и мерным сном. И тут краем глаза улавливаю движение справа.
Жестом предлагаю Курту следовать за мной и, пригнувшись, устремляюсь за силуэтом. По карте видно, что впереди за утлом находится большое помещение.
— Как у вас дела? — раздается в наушниках голос Дронова.
— Еще минута, — шепчу я, — и проясним ситуацию.
Бум! Слышу, как где-то рядом стукнула закрывающаяся дверь. Звук тихий, но для меня он сродни разрыву бомбы. Сердце начинает колотиться еще сильнее.
Мы с Куртом прибавляем темп. Перед очередным поворотом останавливаемся и переводим дыхание. Собираюсь посмотреть, что там, но Брюннер жестом показывает «не торопись».
Ложусь на живот и осторожно выглядываю. Точно, дверь есть! Она метрах в десяти от меня, а возле нее две твари с оружием на изготовку. Что ж, раз охраняют, значит, прячут за ней нечто важное. Отползаю обратно и поднимаюсь. Показываю Брюннеру два пальца, он понимающе кивает. Следовало бы связаться с Дроновым, но сейчас даже шепотом говорить рискованно. Шлем при опущенном забрале отлично глушит голос, но у чужаков чертовски тонкий слух. В тишине туннеля на таком малом расстоянии могут услышать и насторожиться.
Вопросительно глядя на Курта, провожу пальцем по горлу. Немец согласно кивает. Решение принято. Сосредотачиваюсь, набираю полные легкие воздуха и медленно выдыхаю. Вспоминаю, как стоят чужаки, мысленно представляю, кого из них сниму первым, а кого вторым. Мне кажется, что должно получиться. Сердце стучит ровно, я готов. Пора.
Два еле слышных в наушнике щелчка выстрелов, и оба стража валятся на пол. Готово! Быстро подбегаем к двери и осматриваемся. Массивная металлическая дверь без каких-либо хитростей открывается большим штурвалом. Такие двери в наше прежнее время устанавливали в бункерах и на кораблях. Войти в нее труда не составит. Теперь самое время связаться с Дроновым и объяснить ему ситуацию.
— Командир, в секторе «Р-22-478-ВС» сняли двух тварей, охранявших дверь. За ней помещение.
— Вижу на «радаре», — подтверждает Дронов.
— Мы с Куртом думаем, что неплохо бы туда заглянуть.
Повисает пауза. Без сомнения, Дронов понимает, что за дверью может оказаться все, что угодно. Рисковать нами он не хочет.
— Командир, — настаиваю я, — мы аккуратненько.
— Добро, — наконец, отзывается Дронов. — На рожон не лезьте. Мы идем к вам.
Дверь плотно закрыта, но не заперта. Тяжелый штурвал легко крутится влево до упора, и дверь поддается, открывается, лишь еле слышно скрипят петли.
Рядом в напряжении застыл Брюннер, готовый открыть огонь при первых признаках опасности. Еще недавно, в сорок третьем, он бы вышиб мне мозги, окажись я в перекрестии его прицела, а сейчас, не задумываясь, будет прикрывать мою задницу ценой собственной жизни. Я в нем уверен.
Изнутри помещения льется слабый свет, и я откидываю забрало шлема. В нос ударяет кислый запах сырости и какой-то странный, неприятный душок. Точно определить его не могу, похоже на вонь стухшей рыбы, только чуть тоньше. Чем шире становится щель, тем сильнее запах тухлятины.
Пока я тяну на себя тяжелую дверь, Курт заглядывает в помещение и цепенеет. С его губ слетает тягостный шепот:
— Ох, Иесусе…
Я не вижу, что немец узрел внутри, но это явно повергло его в шок. Вскидываю винтовку и присоединяюсь к нему.
— Что у вас там?! — шуршит в наушниках голос Дронова.
Я стою возле Брюннера, не в силах произнести ни слова.
Первая мысль, что я попал в огромную мясную лавку, где вповалку под потолок громоздятся неосвежеванные, покрытые бурой шерстью туши. И только через мгновение соображаю, что передо мной свалка тел чужаков. По самым скромным прикидкам тварей здесь валяется больше двух сотен. Без своих ядовито-зеленых панцирей они походят на скопище сдохших крыс. Панцири и шлемы лежат вдоль стен.
Сперва мне кажется, что чужаки мертвы, но потом замечаю, что они дышат. Их поросшие шерстью грудные клетки равномерно вздымаются. Твари спят! Вот так, сгрудившись единой массой, тесно прижавшись друг к дружке, они отдыхают. Мы-то думали, что они не знают ни сна, ни отдыха, и тут нате вам!
Я сдвигаю забрало, закрывая лицо и нажимаю на шлеме кнопку
