Звездный ковчег

— Мы заслуживаем нового лидера. Которого сами выберем!
Я хватаю Барти за локоть и разворачиваю к себе лицом.
— Ты что творишь?
— Твою работу, — скалится он.
— Я сам могу ее делать! — ору я в ответ.
— О, да неужели? — Он с силой толкает меня, и я снова врезаюсь в стену.
Теперь Барти начинает говорить тише — все и так его слушают. У него получается призывать к молчанию лучше, чем у меня. Для меня они замолкали, но на этом все, а его они по–настоящему слушают. Каждое слово.
— Ты хоть что–нибудь сделал с тех пор, как умер Старейшина? Ничего.
— Я отменил фидус!
— Не все этого хотели! Что ты сделал для них? Бросил сходить с ума в собственных домах. Или умирать на улицах. Ты заметил, скольких из нас здесь нет? Заметил, сколькие не работают? Люди сломлены, напуганы, одиноки. Тебе вообще есть до этого дело?
— Конечно, есть!
Барти отходит на шаг назад и измеряет меня взглядом, сверху вниз.
— Ты не можешь быть Старейшиной, если ты все еще Старший, — говорит он наконец, спокойно и тихо, но так, чтобы слышали все. И, — добавляет еще тише, только для меня одного: — ты не можешь быть Старейшиной, если Эми тебе важнее «Годспида».
Не знаю, то ли всему виной его издевательский оскал, то ли просто часть меня боится, что он прав, но я делаю выпад и бью его кулаком в лицо со всей силы, какую только могу собрать.
Секунду Барти выглядит изумленным, но потом, оправившись, проводит апперкот прямо мне под подбородок. Голова откидывается назад так резко, что шея хрустит и я прикусываю язык. Во рту появляется вкус крови; несколько темно–красных капель падают на ворот облачения Старейшины.
Вся толпа подается вперед, и былая тишина взрывается криками. Рядом с Барти его ближайшие сторонники начинают скандировать: «Веди себя сам! Веди себя сам!» Перекрывая их, Шелби выкрикивает приказы корабельщикам. Я пытаюсь подойти и помочь ей, но Барти бьет меня в живот. Складываюсь пополам, и тут Шелби сама бросается мне на подмогу. К сожалению, пользы от этого никакой. Она отражает удар Барти, но один из его прихлебателей устремляется вперед и толкает меря в стену. Я шиплю от боли, ударившись локтем, поднимаю ногу и пинаю его в живот.
Потом бросаюсь на помост, перепрыгнув через ступеньку.
— Хватит! — ору я.
Но, видимо, не хватит.
Вот оно, мое королевство: бурлящая толпа людей, которые либо меня ненавидят, либо просто плевать на меня хотели.
Стучу пальцем по вай–кому, морщась, потому что резкое движение отдается болью в локте.
— Голосовая команда: активировать усилитель шумов. Уровень два. Применить ко всем устройствам на корабле.
Теперь они смотрят на меня, причем некоторые — тем самым взглядом, который раньше предназначался только Старейшине.
— Завершить. — Отключаю вай–ком и просто кричу: — Я вас сюда позвал не для того, чтобы хвастать своей важностью! А для того… космос побери, да просто идите уже за мной.
Протолкнувшись через толпу, распахиваю люк, который ведет в уровень корабельщиков. Спустившись по лестнице, поворачиваю прямо в машинное отделение. Шелби зовет, но я ее игнорирую — она скажет, что это запретная зона, что Нельзя всех сюда тащить, — но они заслуживают того, чтобы увидеть. Они должны увидеть.
Открываю обе двери на мостик, и поток людей льется внутрь. Многие вскрикивают от неожиданности и изумления, просто увидев двигатель, сюда можно заходить одним только корабельщикам. На мостике помещаются не все, и Шелби с ее командой приходится взять на себя распределение, указывать, кому где встать, и останавливать поток, когда места больше не остается. Остальные корабельщики стараются помочь и начинают передавать по цепочке, что каждый получит возможность посмотреть.
Провожу пальцем по биометрическому сканеру, регулирующему окна. Металлические панели медленно складываются, открывая взгляду сначала россыпь звезд, а те вскоре уступают место светящейся планете, которая льет свое сияние в проем окна, полная обещаний и надежд. Я забываю о толпе. В мыслях у меня только белые завихрения, кутающие зелень и синь.
Это мир, целый мир, и он наш.
— Мы скоро будем дома! — кричу я.
На секунду на всем мостике воцаряется звенящая тишина.
А потом возвращается хаос, но на этот раз вместо драк и криков это хаос воплей радости. Некоторые люди кидаются вперед, раскинув руки. Им и до окна–то не достать, но они тянутся, будто думают, что прикосновение сделает планету более реальной. Корабельщики торопливо выступают вперед, создавая защитный барьер перед панелью управления.
Шелби добивается, чтобы все подходили по очереди, и иногда приходится применять силу, чтобы обеспечить движение — тех, кто слишком надолго застревает