Звездный ковчег

у окна, хватают за руки и выводят.
Не все радуются. Виктрия смотрит на планету только секунду, потом заливается слезами и убегает. Другая женщина вытаскивает из кармана бледно–зеленый квадратик пластыря и клеит на внутреннюю сторону запястья, поверх набухших темно–синих вен. Наркотик попадает в кровь, и взгляд ее тут же теряет осмысленность. Некоторые переговариваются, бросая на нас с корабельщиками подозрительные, недобрые взгляды. Они помнят фальшивые звезды Старейшины; неужели им в самом деле пришло в голову, что я состряпал фальшивую планету? Может, они просто не хотят верить, что вне корабля вообще что–то есть.
Барти уходит одним из последних.
— Завтра мы будем там? — спрашивает он, глядя на планету.
— Да.
Он качает головой, и с каждым медленным поворотом я вижу, как недоверие в его взгляде сменяется надеждой. Он был воспитан со знанием, что корабль приземлится, когда он будет стариком; потом ему сказали, что он никогда не увидит планеты. Если бы она не светилась сейчас прямо У него перед глазами, он бы до сих пор не верил.
Барти сжимает кулаки, потом разжимает.
— Когда мы приземлимся… кто будет командиром?
— Я… что?
— Главным по–прежнему будешь ты или им станет один из тех, кто заморожен на криоуровне?
Неожиданный вопрос. Никто еще не думал, что будет после собственно приземления… даже я сам.
— Я… э–э–э… я не знаю. Нет… я буду главным. По–прежнему.
Барти поднимает бровь.
— Но управлять колонией — это не то же, что управлять кораблем, — говорит он. — Может получиться, что там понадобится другой командир.
Я совсем теряюсь.
— В каком смысле?
— Я хочу, чтобы ты подумал… хорошенько подумал, — медленно произносит Барти, избегая встречаться со мной взглядом, — тот ли ты лидер, который понадобится людям на планете. Тот ли ты человек, который всем нам нужен.
— Конечно!
— Почему?
Это должен быть такой простой вопрос, но выясняется, что ответа у меня нет.
Лучшее, что приходит мне в голову, — то, что я родился, чтобы стать их лидером. Но этого недостаточно. Эми достаточно выучила меня истории, чтобы мне стало ясно: наследные принцы не всегда оказывались теми, кто нужен королевству.
Я хотел бы сказать, что больше кандидатов на роль командира нет.
Но это не так. Вон Барти стоит прямо передо мной.

Я игнорирую общий вызов, в котором Старший просит всех подняться на уровень хранителей. Он определенно не имел в виду и меня тоже. Трудно представить себе что–то опаснее, чем запихнуть меня в одно тесное помещение со всеми жителями корабля. Вместо этого я провожу свободный час, прижавшись лицом к круглому окошку шлюза и думая о том, как где–то там, куда не достать взглядом, меня ждет новая планета.
Я не шевелюсь до тех пор, пока не слышу шаги и шелест открываемой двери на другом конце Уровня.
Моя первая реакция — замереть, но потом я напоминаю себе, что мало кто имеет доступ к этому уровню, и начинаю красться к основному помещению. Дверь в генетическую лабораторию открыта.
— Эй? — зову я.
Изнутри доносятся какие–то шороха Переступаю порог. На коленях у криокамеры Ориона стоит Виктрия. Темные волосы на затылке промокли от пота, и когда она заправляет прядь за ухо, я вижу, что руки у нее трясутся. Стул, который обычно стоит рядом, валяется на полу, словно она сползла с сиденья, чтобы подобраться ближе.
— Как ты это выдерживаешь? — спрашивает она глухо.
— Что?
— Ведь у тебя родители заморожены? Как ты удерживаешься от того, чтобы их разбудить? Они ведь так близко.
Я ничего не отвечаю. Голос ее звучит как–то странно, пугающе.
— Я могла бы, — говорит она. — Могла бы прямо сейчас. Разве это сложно? Тебя ведь разморозили.
Замираю.
— В конце концов, какая разница? Мы скоро приземлимся. Я могу его разморозить.
Значит, Старший рассказал им о планете.
— Он мне нужен! — внезапно стонет Виктрия на октаву выше. — Он мне так нужен!
— Почему? — спрашиваю осторожно.
— Потому что мне страшно, черт побери, ясно? До ужаса! — кричит она.
Дрожащей рукой лезет в карман и достает квадратный зеленый медпластырь.
— Док сказал, что они опасны.
— У всех такие есть, все их используют. — Виктрия будто убаюкивает сама себя. — Просто нужно клеить только один, не больше одного.
— Где ты их взяла? — пытаюсь вызнать. Кит сказала, что весь запас украли.
Виктрия пожимает плечами, пытаясь открыть упаковку, но пластик только сминается, не отрываясь, и она его бросает. Потом садится прямо на плиточный пол, и из кармана