Звездный ковчег

Орион сказал, что Кейли убили. Когда нашли, ее руки были оклеены пластырями. Вспоминаю, какой безвольной была Эви с фидусом пластырем на коже. Тогда таких еще не было; но были другие, снотворные, например. И если наклеить их достаточно, Кейли могла просто стоять в пруду и ждать, когда утонет. А Старейшина наблюдал, как его тайна скрывается под водой вместе с ней.
У кромки воды Эми скидывает мокасины и бросает куртку на землю, разворачивает длинную полосу ткани, под которой обычно спрятаны ее волосы.
— Отвернись, — говорит она, и я только тогда понимаю, что пялюсь.
— Я не… э–э–э… в смысле… гм, — заикаюсь, чувствуя, как лицо горит от смущения.
— От–вер–нись, — повторяет Эми, улыбаясь.
Резко развернувшись, утыкаюсь взглядом в землю и изо всех сил стараюсь не прислушиваться к шороху ткани, пока Эми раздевается.
Через секунду я слышу плеск и снова оборачиваюсь. Штаны и рубашка кучкой лежат на берегу; кажется, она осталась только в нижнем белье и майке. При мысли об этом лицо загорается еще ярче. Интересно, странно это будет выглядеть, если я суну голову под воду, чтобы охладиться?
— Что ты ищешь? — кричу я.
— Выход!
Вода чистая, но от илистого дна у ее ног поднимается коричневая муть. Эми ныряет и остается под водой почти целую минуту. Потом возникает на поверхности, делает глубокий вдох и снова ныряет.
По глади пруда идут огромные пузыри.
Мой взгляд прикован к воде. На глубине мелькают рыжие волосы и бледная кожа. Считаю секунды.
Эми всплывает, втягивает воздух и тут же испускает триумфальный клич.
— Что происходит? — раздается с тропы.
— Черт, черт, черт, — бормочет она у меня за спиной, снова натягивая штаны. Я рискую заглянуть через плечо — она уже надела рубашку и подходит ко мне ровно в тот момент, как из–за зарослей гортензии появляются Барти с Виктрией.
Ее только что сухая одежда сразу начинает промокать и липнуть к изгибам тела, и я совершенно не в состоянии оторвать взгляд от этого зрелища.
— Привет! — говорит Эми.
— Что ты делаешь? — спрашивает Виктрия тихо.
Вглядываюсь в ее лицо. Виктрия всегда была тихоней, но я раньше не замечал, какой подавленной она стала после Сезона. До того момента, как Эми рассказала, что с ней случилось.
Стоит мне подумать о том, что Лютор с ней сделал — и что я его не остановил, — как руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а ногти больно впиваются в ладони. Это ужасно, чудовищно но Эми едва избежала такого же ужаса. Я…
— Просто решила немного поплавать, — говорит Эми, улыбаясь.
— Я вижу, — отзывается Виктрия. Я рад хотя бы тому, что, кажется, Эми вовремя оказалась рядом с ней. И, наверное, Барти ее поддерживал. Он может быть дураком и предателем до мозга костей, но, по крайней мере, он остался другом для Виктрии. В отличие от меня.
— Это что? — спрашивает Барти, указывая на землю.
— Упс! — Эми поднимает два бледно–зеленых медпластыря и засовывает их обратно в карман. Должно быть, они выпали, когда она одевалась.
— Зачем тебе пластыри с фидусом? — спрашиваю я, нахмурившись. Моя первая реакция — разозлиться, ведь она всегда с такой яростью осуждала наркотик, но злость тут же тает, уступая место беспокойству. Я вспоминаю, как Эви царапала стены корабля. Может, они и на Эми так же давят? Вдруг он ей нужен, чтобы продержаться ночь, пока меня нет рядом?
Взгляд Эми обращается к Виктрии, и между ними повисает молчаливое понимание.
— Они валялись где–то, я подняла. Подумала… вдруг пригодятся… — Она замечает мой хмурый вид. — Не мне самой! — добавляет Эми возмущенно.
Я хмурюсь еще сильнее. Она имеет в виду, что думала использовать пластыри для защиты, если на нее кто–нибудь нападет. Кто–нибудь вроде Лютора.
— Что сделано, то сделано, — отрезает Эми и что–то в ее тоне заставляет меня подумать, она знает больше, чем говорит. — Так, — продолжает она сладчайшим голосом, видно, пытаясь отвлечь меня, — можно как–нибудь осушить этот пруд?
Поднимаю бровь. Эми, кажется, понимает мой невысказанный вопрос: стоит ли продолжать все это на глазах у Виктрии и Барти? Она легонько поднимает плечи, как бы говоря, что в принципе нет никаких причин что–то скрывать от них. В конце концов, если у нас получится, все на корабле в любом случае скоро узнают.
— Что происходит? — спрашивает Барти наполовину требовательно, наполовину шутливо.
— С корабля есть выход! — радостно восклицает Эми.
— В пруду? — спрашивает Виктрия.
— Не в пруду, а под ним.
Виктрия бросает на Эми недоверчивый взгляд, будто раздумывая, сошла Эми с ума или просто говорит чепуху.
— Выход с корабля где–то под водой?
— Ничего, скоро правда всплывет наружу, — смеется Эми. — Точнее, для этого придется