Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
о себе, — задумчиво ответил Тид. — Ведь ж моей истории нет ничего особенного. Я просто нарушил одни из важнейших законов земли и за это был наказан в полном соответствии с законом. Я знал, чем рисковал, и у меня нет оснований говорить, что со мной поступили несправедливо.
— Какой же закон ты нарушил? — спросил Ник Лов.
— Не спеши. Сначала ты должен узнать кто я и как жил, — остановил его Тид. И начал рассказывать свою историю, которую Ник Лов стал слушать, пытаясь по крупицам подробностей восстановить для себя загадочную историю трагедии общества звездолёта.
— Я родился, — начал Тид, — в семье начальника всех запасов Земли. Он был оранжевым, и я по наследству стал носить оранжевый комбинезон. — В этих словах Тида на минуту было прозвучала гордость, но он взглянул на Ник Лова и махнул рукой, как бы отбрасывая ненужное. — В ведении моего отца находились все склады материалов, веществ, всё оборудование, которое было в них. Машины, которые мы могли пустить в ход, и те которые остались от древних времён и запускать которые нам было не дано. В подчинении отца было много людей, которые перебирали, пересчитывали и записывали цифрами, сколько где чего лежит. Я с детства имел дело с памятными табличками и с детства любил считать.
Конечно, я, как и все дети космитов, с ранних лет был в детском отряде. Правда, у нас был отдельный отряд, но до четырнадцати лет мы все носили одинаковые синенькие комбинезончики, и свой истинный цвет я ощутил, только расставшись с детством. — Тид грустно улыбнулся, вспоминая картины детства, которые у людей всегда вызывают улыбку радости и легкого сожаления о том, что всё это ушло безвозвратно.
— Мы играли, учились счёту, разбирали и собирали некоторые машины, учили наизусть божественные сказания.
Я любил слушать эти сказания, их часто нам рассказывали машины. В них имелась металлическая мембрана с иглой и воздушным рупором и вертящее устройство, работающее от пружины, которая заводилась ручкой. На вертящийся диск клался второй диск с тоненькими бороздками. Игла становилась в бороздку, и из рупора раздавались человеческие голоса и музыка.
«Я что–то не помню, — подумал Ник Лов, — чтобы у нас так широко применялась механическая запись. Возможно, она возродилась из–за недостатка электроэнергии».
Ник Лов вспомнил, что и послание Вер Ли было передано ему в той же записи, и его охватила грусть по ушедшему. Ему, как и Тиду, было жаль прошлого, но только его прошлого, былой, умной жизни на корабле.
— По этим записям мы и учили сказания, — продолжал Тид. — Одни из них были такими, какими ты их слышал от чтец. Чтецов ведь тоже обучают по записям тех же машин. Но были и другие, очень интересные записи с песнями и музыкой.
— Постой, — прервал Тида Ник Лов. — Ты говоришь, что чтецы обучаются по записям машин. Что же, они говорят наизусть?
— Да, конечно, — ответил Тид.
— Но ведь я видел в руках у чтеца книгу, и он в неё глядел. Разве он не читал сказанное по книге?
Ник Лов увидел, как изменилось лицо Тида. Как напряжённо и даже испуганно он взглянул на Ник Лова.
— Ник, ты касаешься страшной тайны. Неужели она тебе известна?
— Я не понимаю тебя, Тид, — отвечал Ник Лов. — Мы говорили о книге в руках чтеца. Разве он не читает сказания по ней?
— То, что ты называешь книгой, это отличительный знак чтеца. И он, глядя в неё, выполняет ритуал. Так указано нам основоположниками, так идёт от века. И на страницах этой «книги» нет ничего, кроме картинок, которые чтецы иногда показывают слушателям.
— Так, значит, письменность вам не знакома?
Тид вместо ответа долго глядел на Ник Лова, а затем ответил вопросом:
— Ник, ты умеешь читать?
— Конечно, Тид. И там, где я воспитывался, это умеют делать даже маленькие дети.
— Ну вот. Ник, ты и узнал, почему я очутился здесь, — грустно сказал Тид. — Я нарушил основной закон Земли — попытался проникнуть в сокровенную тайну Богов. Я научился читать божественные знаки, и меня застали за чтением книги, которую мне удалось взять в одном из тайных хранилищ.
Ник Лов с жалостью и сочувствием глядел на Тида. Какие мрачные страницы истории этого маленького мира приоткрывал он ему своим рассказом.
«И установлено свыше, — продолжал Тид, подражая голосу чтеца, — что никто не смеет посягнуть на божественное знание, принадлежащее только семейству Вайнов. Кроме них, Богоподобных, никому не дано постичь непостижимое, познать непознаваемое. А если кто дерзнёт на такое — наказан будет жестоко, непререкаемо, неотвратимо, дабы другим неповадно было!»
«Преследуют за чтение книг! Даже хуже! Преследуют за грамотность, за простое умение читать! — думал Ник Лов. — Нет, это общественное устройство не имеет права на существование.
