Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
для того, чтобы внутренне подготовиться к тому важному шагу, который он намерен сейчас сделать. Ведь если все будет хорошо, то вот сейчас, через несколько минут, он установит контакт с разумными людьми, близкими ему по духу, которые поймут его и которых поймёт он.
«Вот сейчас, — подумал Ник Лов, занося руку с зажатым в ней крюком, — сейчас…» — И, помедлив несколько секунд, сделал первые звонкие удары вызова, по межгалактическому азбучному коду, напоминающему старинную азбуку Морзе. С этой азбуки на заре истории Земли началось развитие её цивилизации, которая на всех разумных планетах отсчитывается со времени передачи первых сигналов по радио.
«Я — Ник Лов. Провёл в анабиозе двести двадцать пять лет. Вызываю разумных людей экипажа Земли XXVI… Я Ник Лов. Провёл в анабиозе двести двадцать пять лет. Вызываю разумных людей.» — размеренно выстукивал Ник Лов, в то время как сердце его в убийственном нетерпении колотилось, а уши в напряжении ждали ответного стука.
«Я — Ник Лов. Провёл в анабиозе. Вызываю…» — металлический стук чётко разносился по всему отсеку, резко оттеняя томительное безмолвие этих частей корабля, не нарушаемое более никакими звуками. Ни легкой вибрации от работы воздуходувок, ни шума вращения каких бы то ни было валов, ни потрескивания электрических разрядов, ни шороха трущихся частей. Ничего. Только размеренные звуки сигналов кода:
«Я — Ник Лов. Провёл в анабиозе… Вызываю…». Передав послание не менее двух десятков раз, Ник Лов сделал остановку и стал внимательно прислушиваться. Всё было тихо. Он начал стучать снова, но в сознание его уже проникла мысль о том, что его надежда на быстрое установление контакта с людьми, населяющими шлюзы, отодвигается на неопределённый срок, что у него ничего не выходит и он пока не в состоянии понять почему.
Предположить, что сигналы его не слышны? Нет, эту мысль Ник Лов вынужден отбросить. Зная конструкцию корабля, он помнил, что за этой стенкой находится огромное цилиндрическое пространство, вдоль оси которого, являющейся осью вращения тороида, в безразличной невесомости расположена длинная, производящая величественное впечатление сигара планетолёта. Удары по стенке должны разноситься по всему шлюзовому пространству и не могут быть не услышаны людьми, если они там есть. «Но может быть, этих людей немного и как раз в данный момент они все находятся внутри планетолёта? Могут даже спать, ибо условное деление времени на день и ночь за двести с лишним лет в двух изолированных частях звездолёта вполне могло разойтись».
«Может быть, и другое, — думал Ник Лов, — люди вышли в космос. Ведь говорил же Сол о том, что видел «летающих шлюзовиков».
И опять Ник Лов заставил себя отбросить эту утешительную мысль, как маловероятную.
«А может быть?.. — От сознания полной реальности этого последнего своего предположения Ник Лов содрогнулся! — Может быть, планетолёт со всем населением шлюзов вообще покинул звездолёт? Хотя бы для того, чтобы раз и навсегда застраховаться от возможности нападения его внутренней и численно превосходящей шлюзовиков цивилизации. Покинуть звездолёт, выйти на самостоятельную орбиту. Может быть, они даже сумели отыскать где–то на расстоянии в несколько десятков миллионов километров планету или осколок её, пригодный дли заселений или, по крайней мере, для того, чтобы причалить к нему планетолёт?».
«Это было бы, — подумал Ник Лов, — крушением всех моих планов». И он с новой энергией начал передачу своего сообщения, теперь уже мало думая о том, что его могут услышать не только в шлюзах, но и на звездолёте. «Пусть слышат. Они здесь, наверное, и не такое слышали!». И Ник Лов вспомнил рассказы Сола и Тида о давних временах.
«Я — Ник Лов, — опять раздались металлические звуки кода. — Провёл в анабиозе двести двадцать пять лет. Вызываю разумных людей…»
«И всё–таки не могли люди, жившие в пространстве шлюзов, покинуть звездолёт. Не могли! Даже если оставить в стороне бессмысленность этого предприятия, ибо, оторвавшись от звездолёта, планетолёт превратится в пушинку, которая не сможет долгое время противостоять превратностям Космоса. Ну десять лет, ну двадцать, а затем?.. Но дело даже не в этом, — утверждался в своей правоте Ник Лов. — Просто люди, сохранившие знания, не могли совершить такого предательства по отношению к своим братьям, населяющим звездолёт. Не могли!».
«Нет, планетолёт не мог улететь», — твёрдо решил Ник Лов. Он нагнулся и в тусклом свете люминесцентной панели, расположенной над площадкой, осмотрел электромотор и барабаны тяги лифта. Всё было в полном порядке. Но человеческие руки, по–видимому, сотни лет не прикасались к двигателю. Ник Лов нашёл распределительную коробку, с трудом отщёлкнул
