Звездный ковчег

подчиняясь указующим жестам, вышли другие пять женщин, уже в коридоре пристроившись к ним, так что образовалась симметричная группа, полностью соответствующая принятой иерархии, оранжевая Раменина и по бокам две жёлтые дамы, за ними Ник Лов в своем жёлтой комбинезоне и сзади четыре девушки в синем. Все двинулись вперёд, Ник Лов на коротком пути до одной из следующих дверей успел подумать о том, что строем космиты ходить обучены хорошо. Строй же обязывает к дисциплине, а дисциплина отметает саму мысль о возможности посягательства на систему, установившую этот строй.
За дверью, в которую они вошли, их встретил очень молодой юноша в жёлтом, вскочивший со стула и склонившийся перед Рамениной. Тем не менее он взирал на вошедших с явным недоумением, но, опережая его вопросы, Раменина повелительно, с надменными нотками в голосе, сказала:
— Доложи Благороднейшему Тел Мару Лос Тиду Всезнающему, что его хочет видеть родственница его и слуга Раменина Ту.
— Но, — склоняясь ещё ниже, возразил юноша, — Благородный и Всезнающий занят важнейшими делами, и я не могу…
— Кто у него? — резко оборвала юношу, по–видимому секретаря, Раменина.
— Благородный и Всезнающий обучает одну из своих учётчиц правилам счёта и хранения запасов в кладовых…
— Чему он обучает своих учётчиц, мне известно, — опять, и на этот раз насмешливо, прервала Раменина. — Пойди доложи!
— Но я не смею, — испуганно вскинулся молодой секретарь.
— Ах да, — понимающе кивнула Раменина. — Тогда я сама. — И, решительно толкнув дверь, вошла в неё, в то время как дамы свиты, склонившись в почтительном поклоне, остались на месте. Ник Лов решительно прошёл следом. Комната, куда они вошли, была пуста. Помещение это уже нельзя было назвать каютой, столь плотно оно было увешано коврами и синтетической нити, плетёнками ручной работы и картинами с изображениями разных людей, вещей и предметов, рисунками женщин в разных позах, очень искусными, но в большинстве своём непристойными.
«По–видимому, на звездолёте за два века было много талантливых художников», — и Ник Лов вспомнил росписи стен коридоров.
Раменина подошла к следующей двери, стукнула в неё и, приоткрыв, произнесла почтительным голосом, в котором, тем не менее, явно сквозила уверенность в себе и насмешка:
— Благородный и Всезнающий Тел Мар! Прерви своё важнейшее дело и выйди к своей родственнице.
— Что?! Ты что? — раздался из–за двери громкий, негодующий мужской крик — Ты забыла, что ко мне запрещено входить, когда я того не хочу?
За дверью послышалась какая–то возня, что–то упало. Но крик не произвёл на Раменину, вероятно, особого впечатления, и она, на этот раз ещё более насмешливо, произнесла:
— Что ты негодуешь, Всёзнающий? Это всего лишь я, слуга твоя Раменина, а не жена, непорочнейшая Беллира, которая, конечно же, никогда бы не осмелилась нарушить твоего запрета.
Диалог приобретал явно скандальный характер. И Ник Лов, понимая, что его присутствие через минуту уже не будет тайной для Тел Мара, решил вмешаться.
— Тел Мар, — сказал он, сознательно опуская возвышающий титул. — Раменина ждёт тебя не одна. Беседовать с тобой хочу я, Ник Лов. Выходи быстрее!
По–видимому, звук незнакомого мужского голоса, да ещё без почтительной дрожи в тоне, произвёл за дверь сенсацию.
— Ник Лов? Какой Ник Лов? — Голос за дверью перешёл прямо–таки в крик, опять что–то упало ещё раз, но зато дверь распахнулась, и перед Ник Ловом предстал высокий мужчина в наспех натянутом и ещё не застёгнутом оранжевом комбинезоне. Белёсые, слегка навыкате глаза смотрели рассерженно, массивная челюсть переходила в явно намечающийся двойной подбородок. Приглаживая правой рукой растрёпанные и обнажающие лысину светлые волосы, мужчина изумлённо и гневно смотрел на Ник Лова. От него густо пахнуло хмельным перегаром какого–то алколоида.
«Одна из начальных форм наркомании, известная в древности под названием «пьянство», — подумал Ник Лов.
Раменина Ту склонилась в поклоне, признавая старшинство и превосходство над собой вышедшего мужчины. Ник Лов же, нарочито повернувшись к нему спиной, наклонился к Раменине, взяв за локоть, поддержал, стремясь остановить поклон, и тихо сказал:
— Огромное спасибо. Всё, что я обещал, — сбудется. Идите! — И, подняв её, подтолкнул к двери.
Обернувшись к Тел Мару, Ник Лов увидел, что тот, вытаращив и без того выпуклые глаза, прямо–таки, поперхнулся от изумления и, втянув воздух, готов был перейти на крик.
— Не надо, Тел Мар, — остановил его Ник Лов. — Нет времени ни на крик, ни на выяснение отношений.
По–видимому, потрясённый невероятной, с его точки зрения, наглостью посетителя. Тел Мар замолк, проглотив