Звездный ковчег

была мною осознана только в момент подмены Ша Вайном своего присутствия кинограммой. Но ведь и для вас это перестало быть тайной через короткое время. Так что никого предупредить я не мог. Что же касается защиты людей, то я запрограммирован, и это не секрет, лишь на вмешательство при действии враждебных сил, исходящих от внешней среды. Машинам, как вам известно, не дано права вмешиваться в споры людей. И то, что я принял решение сейчас быть с вами и обсуждать создавшуюся ситуацию, есть следствие моего надпрограммного саморазвития.
Следующий вопрос задал Лой Ки:
— БМ! В состоянии ли Ша Вайн, по твоему мнению, предусмотреть твой независимый контакт с нами? И, как Главный Кибернетик корабля, может ли он вмешиваться в твою внутреннюю структуру, чтобы заставить тебя поступать лишь так, как полезно ему?
— Ситуация вполне подобна вашей, — отвечал БМ. — Ша Вайн ведь также вмешивается и в вашу человеческую структуру, пытаясь заставить вас поступать так, как нужно ему. Двоих из вас он необратимо покалечил. Остальных необратимо выключил, или, по–вашему, убил. Со мною проще. Какое бы действие Ша Вайн ни предпринял против меня, оно в принципе обратимом: со временем можно будет вновь восстановить элементы, которые он выключит, подобрать ячейки памяти, которые он изымет, и моё сознание будет восстановлено.
— И до какой степени простирается власть Ша Вайна, как кибернетика, над тобой? — присоединился к разговору Мен Ри.
— Власть очень велика. Он может выключить или даже уничтожить почти всего меня, но, однако, не ниже известного мне предела.
— А именно? — уточнил Мен Ри.
— Множество жизненно важных функций корабля, как–то: стабилизация орбиты, регенерация воздуха, соблюдение теплового баланса и тому подобное, — немыслимы без авторегуляции, которую осуществляют мои подсистемы. Поэтому полное уничтожение меня как действующей единицы невозможно. Это было бы равносильно тому, это просто взорвать корабль, совершив самоубийство».
— Так вот в чем дело! — воскликнул Ник Лов, оторвавшись от чтения. — Теперь понятно, что Ша Вайн таки изувечил и Большой Мозг, сведя его действия к простой регуляции биосреды.
«– Есть ли у тебя какая–либо информация, которая была бы нам не известна и могла бы быть истолкована как следствие враждебных действий Ша Вайна?» — прочёл Ник Лов следующий вопрос Лоя Ки.
«– Мне ещё не ясно, что вытекает из этой информации и сколь она враждебна. Но вам следует знать, что Ша Вайн воспользовался возможностью перевода на полную автономию систем слежения за анабиозными кабинами и вывел их из–под моего контроля все, кроме одной отдельной кабины Ник Лова.
— Он что–то замыслил и осуществляет против спящих! — закричала я. — Давно он это сделал?
— Двадцать семь суток пять часов тому назад.
— Какая–то очередная мерзость. Мерзость и преступление! — продолжала я, невольно улавливая в своём голосе истеричные нотки.
— Но вы говорили мне, Вер Ли, — успокоительно сказал Мен Ри, на слух поворачивая ко мне свое слепое лицо, — что Ша Вайн предупредил вас о пробуждении первых десяти человек. Стало быть, они живы.
— Мерзость! Это будет какое–то новое преступление!
Я никак не могла успокоиться, увидев в сообщении БМ подтверждение моим подозрениям.
— Вер Ли! Успокойтесь, — обратился ко мне Лой Ки. — Мы, пока, всё равно ничего не можем сделать. Подождём несколько дней и выясним, что за этим следует. — Лой Ки говорил сдержанно и спокойно, но я знала, что это спокойствие только внешне. В анабиозе находилась его жена, Эй Ки, и мне казалось, что надежда увидеть её и найти опору в жизни поддерживала Лой Ки в его страданиях.
— Прошу тебя, — продолжал Ки, обращаясь к БМ, — сообщать нам любую информацию, которая к тебе поступит.
Дальнейшее я опишу в следующем письме. Писать мне теперь приходится не всегда в удобных помещениях, выбирая такие, где заведомо нет объективов теленаблюдения. Дело в том, что БМ предупредил нас о приказе Ша Вайна одной из его подсистем — записывать все наши переговоры и снимать на пленку любые проявления нашей деятельности, отличающиеся от тривиальных. И пока БМ вынужден делать это, потому и просил избегать телеобъективов.
Твоя Вер Ли».
Прежде чем взять в руки следующее письмо, Ник Лов потёр лоб и задал себе вопрос: являлась ли подлость Ша Вайна реликтовым остатком прошлого или это качество людей самовозобновляется в наследственной записи их генетического кода и проявляется или заглушается в зависимости от ситуации? Впрочем, поколения людей столкнувшись с подлостью, безуспешно решали вопрос о том, рождаются люди подлецами или это продукт неудачи воспитания?
И надо же было отдельному всплеску