Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
на блюдца, умные глаза, окруженные морщинистыми веками, смотрели в сумрак, улавливая каждую тень.
В голове мерно вздрагивал бьющийся в перегородки черепа сигнал — это сжимались специальные мышцы, ударяя в хитрую перепонку, резонирующую звук, и тугая волна высокочастотного писка разбегалась вокруг, чтобы исказиться, отразившись от стен, предметов, и вернуться назад, к непропорционально большим подвижным ушам, неся информацию об окружающем Мире.
Гигантский нетопырь летал там, куда давно уже не ступала ничья нога. Самые злые, гиблые участки Сумеречной Зоны являлись его вотчиной. Не зря из нетопырей получались самые лучшие блайтеры, только вот изловить и посадить на цепь наркотической зависимости такое ушастое существо оказывалось далеко не просто.
Этот уже побывал в плену. Шрамы от плетки тянулись по его спине, прореживая грубую шерстку. В глазах — давняя боль и понимание. В сердечке, что мерно стукало в груди, такая же, как и у Рогмана, застарелая ненависть к голубокожим Хозяевам Жизни…
…Они подружились в ту пору, когда их клетки стояли рядом.
Нетопырь не умел говорить. Он умел думать. Думать так, что его мысль становилась слышна и понятна, но только тем, на кого была направлена.
Как давно это было… В памяти Рогмана те дни уже стали размытым, туманным пятном. Нетопырь был первым, от кого он, еще ни разу не покинув пределов Города, получил представление о Сумеречной Зоне. Ушастый летал там, когда жил на воле, и теперь, сидя в клетке, мечась между плеткой надсмотрщика и миской с голубоватыми гранулами наркотика, он с тоской вспоминал те места, где родился и вырос.
Этими воспоминаниями он делился с Рогманом, а тот в ответ просовывал между прутьями решетки свою руку и покалеченными все той же плеткой пальцами гладил покрытое шерсткой брюхо Ушастого, помогая тому побороть отчаяние…
Потом был их первый выход.
Нетопырь хоть и знал Сумеречную Зону, но вернулся ни с чем. То ли растерялся, то ли был упрям, то ли не смог принести в своих цепких лапках чего–то более или менее стоящего.
Рогман видел, как измученный нетопырь, у которого начиналась ломка, полз за хозяином, распустив по полу свои широкие кожистые крылья, и молил, отчаянно вереща, чтоб ему дали хоть крошку злой голубоватой смерти, но насупленный сентал оставался неумолим. Нет добычи, значит, терпи ломку, пока тупой надсмотрщик не сочтет, что подошла опасная черта, за которой дорогой раб может отдать концы…
Страдания нетопыря больно задели Рогмана, но что он мог сделать?
Оказывается, мог…
Он нашел ушастое создание несколько часов спустя, когда тот сидел, бессильно уронив крылья и забившись в самый угол задней комнаты для рабов. Тело нетопыря судорожно подергивалось, и он жалостно всхлипывал в такт собственным страданиям. Рогман, который только что сдал свою первую добычу, присел на корточки перед забившимся в угол нетопырем, насильно раздвинул его крылья, открыв взгляду мордочку существа, и разжал ладонь, на которой лежало несколько полученных им за первую добычу гранул наркотика.
Почуяв острый запах, который источали гранулы, нетопырь открыл полные страдания глаза. Несколько секунд он смотрел на Рогмана, пытаясь понять направленную на него мысль, потом еще раз судорожно всхлипнул, совсем как ребенок, и слизнул с ладони одну из трех гранул…
Так началась их короткая дружба.
Рогман и подумать не мог, что нетопырь жив. Он–то думал, что Ушастый сгинул в страшных, лишенных жизни пределах Сумеречной Зоны, а тот, оказывается, не только выжил, но еще и нашел в себе силы, чтобы бежать, пережить ломку и вновь стать свободным!..
Если это, конечно, не предсмертный бред… Откуда он мог видеть что–то глазами клинка, летящего в неведомой дали, под самым потолком наклонного тоннеля?..
«Скорее бы уже… — мысленно поторопил он смерть. — Не мучай, забирай…»
Нет, не забрала. Вместо спасительной тьмы колыхался серый туман.
Сознание опять стало рыхлым, разорванным, словно его душа металась вокруг, то возвращаясь в исстрадавшееся тело, то покидая его.
Тихо колыхалась под напором сквозняка старая завесь. Из устья тоннеля тянуло кисловатым дымом.
Рогман лежал, распластавшись на полу, посреди возведенного неведомыми руками укрепления. Он не мог сказать, сколько прошло времени с того момента, как он упал, подрубленный ломкой. Время крошилось, рассыпаясь прахом, теряло свой смысл…
…Он чувствовал: что–то ползет, надвигается из темноты.
Серое бесформенное облако чужих мыслей приближалось со стороны Сумеречной Зоны.
Десятым чувством полуживой Рогман воспринимал эманации чужой воли.
Что–то случилось со старым Миром. Это
