Звездный ковчег

СИСТЕМ! ТРЕВОГА! ЗАРАЖЕНИЕ! — несся ему вослед зычный голос эпохи Падших Богов.
Затем за спиной что–то зашипело, и ослепительный свет залил полуразрушенные улицы Города…
* * *
…В тоннелях, ведущих к Плодородной Равнине, плавал сизый, удушливый дым. Кашляя и отплевываясь, Рогман преодолел задымленные участки и выскочил наконец под яркий свет на краю знакомого ему поля.
Остановившись, чтобы отдышаться, он посмотрел вокруг.
Нетопырь молча взмыл к сияющему потолку и сделал несколько кругов над бывшими посадками, которые теперь превратились в страшное месиво из трехпалых следов и вбитых в перепаханную грязь мертвых тел.
Этнамы и сенталы лежали здесь вповалку, забыв про извечные кастовые различия. Некоторые тела были обуглены и еще дымились, испуская отвратительную вонь.
На краю поля застыло еще одно исполинское чудовище. Его огромные, похожие на столбы ноги были поджаты, будто тварь присела отдохнуть; из яйцеобразного туловища, в передней части которого виднелись два дугообразных разреза, торчали десятки копий и стрел. Рогман, наблюдавший эту картину в немом оцепенении, понял, что по монстру были выпущены не десятки, а сотни стрел. Но его броню оказалось не так легко пронять, и метательные снаряды вонзились лишь там, где в бронированной шкуре существа виднелись отверстия или стыки.
Изнутри страшного чудища валил едкий, сизый дым…
Застыв на краю обезображенного поля, Рогман в тягостном молчании продолжал смотреть на страшную картину произошедшей тут бойни.
Что должен был ощущать презренный клонг в этот момент?
Сутки назад, блуждая по Сумеречной Зоне, он думал о том, что когда–нибудь свершится его месть. Он хотел видеть, как от его удара кровь брызнет из–под голубой шерсти Хозяев Жизни…
Присев на корточки, Рогман провел ладонью по лицу, на секунду прикрыв глаза и пытаясь вызвать в душе клокочущий приступ ярости…
Здесь, на этом поле, крови этнамов оказалось столько, что впору было брести по колено в той каше, где с землей смешались части разорванных тел…
«Отчего же ты не рад? — с раздражением спросил у самого себя блайтер. — Оттого что месть свершил не ты, а какой–то сумасшедший выродок, ходячий реликт, оставшийся после Падших Богов?»
Не найдя ясности в своей душе, Рогман открыл глаза, вновь посмотрел на поле, вздохнул и выпрямился, шаря взглядом в поисках нетопыря.
Вместо Ушастого он внезапно увидел Эргавса.
Старый Управляющий лежал, наполовину утонув в жидкой от пролитой крови грязи, и его рот кривился в попытке что–то сказать, крикнуть… Жизнь еще не покинула его тело, и глаза цепко держали Рогмана, тянули к себе…
Сделав шаг, Рогман склонился над Эргавсом, осторожно вытащил того из грязи и принялся осматривать раны.
«Чудо, что старик все еще жив…» — подумал он.
В горле Эргавса что–то забулькало, и на губах внезапно выступила пена. Воздух, вырвавшийся из легких, с шипением прошел через голосовые связки.
Рогман нагнулся, пытаясь расслышать, что говорит Управляющий Полями.
В эти секунды он не вспоминал ни побои, ни унижения, ни то, с какой легкостью Эргавс отдал его в страшное рабство своему соплеменнику, — все, что случилось тут, потрясло блайтера до глубин души, и ему было искренне жаль старика, которого он какое–то время вполне серьезно считал своим приемным отцом.
— Будь… ты… проклят!.. — ударил в ухо Рогману горячий, свистящий шепот. — Исчадие… Алтаря…
Эргавс откинул голову, захлебываясь хрипом.
— Что я сделал? — гневно воскликнул Рогман. — За что ты проклинаешь меня?!
— Ты… выродок… — из последних сил просипел Эргавс. — Они… такие… как ты… Они пришли… из Алтаря… Новый… кусок… Мира… Амбуш… Пасти… Вот…
Кулак Управляющего Полями судорожно разжался.
На волосатой ладони лежал обрывок шнурка, продетый в маленький, забрызганный кровью прямоугольник, на котором равномерно взмаргивал крохотный огонек.
— Это… родилось… вместе… с… тобой… Новый… Алтарь… узнал… эту вещь… Он послал… их…
Голова старого Управляющего бессильно откинулась. Остекленевшие глаза смотрели в потолок.
Когда Рогман опускал его тело на землю, пальцы дрожали.
Уголки покалеченных плеткой надсмотрщика губ нервно подергивались, кривясь в усмешке.
Слова Эргавса жгли его.
Выродок… Исчадие… Урод…
Вот все, что он слышал в своей жизни. Побои, унижение, рабство… Сухие глаза Рогмана смотрели вокруг, и в душе уже не находилось прежнего сострадания. Даже умирая, любой из них пытался в последнем усилии плюнуть ему вослед… За что?
Есть ли в Мире хоть одно существо, что не отшатнулось бы при виде его бронзовой, безволосой кожи? Или его род