Звездный ковчег

удалось выспаться, несмотря на холод, который пробирал до самых костей. О Бриане такого сказать было нельзя. Если он и задремал ночью, то ненадолго. Когда Рогман проснулся, тот уже вовсю готовился к предстоящему подъему: расседлал цефала, заново развел погасший к утру костер и теперь грел на нем воду из бурдюка. Глаза у воина были красные и опухшие.
Спал ли он этой ночью вообще?
Рогман не стал задавать ему дурацких вопросов.
— Что будет с Грандом? — вместо этого спросил он. После своей дружбы с нетопырем Рогман относился к цефалу с особым расположением, и нелетающая птица, похоже, отвечала ему взаимной симпатией. Или цефалу просто нравился вес блайтера? Кто знает… Глядя на внушительных размеров существо с маленькой головкой и мощным клювом, явно превышающим размер мозга, было трудно судить о его умственных способностях, но поведение Гранда в критические моменты наталкивало на мысль именно о разуме…
— Ничего, ему не впервой… — успокоил Рогмана странник. — Если нам с тобой суждено вернуться, то он будет неподалеку, не волнуйся.
Наскоро перекусив, они собрали поклажу. Часть вещей Бриан оставил под сухим деревом, с собой брали только самое необходимое. Видеть Бриана с раздувшимся мешком за плечами было как–то непривычно, но Рогман понимал — без запаса еды и питья им не обойтись. Сам он нес легкую часть снаряжения: веревки, пару одеял, связку смолистых факелов, заранее заготовленных Брианом, и прочую мелочь. По поводу распределения груза не было никаких разговоров. Блайтер с молчаливой благодарностью принимал опеку могучего воина, прекрасно понимая, что находится не в лучшей форме.
— Я пойду первым, — сказал он, когда приготовления были окончены.
Бриан не возражал. В этом вопросе опыт Рогмана намного превышал его весьма скромные альпинистские навыки. К тому же суеверный воин не рвался знакомиться с теми силами, которые, по мнению Бриана, обязательно обитали наверху. От блайтера не укрылось, что, собирая вещи, воин то и дело бросал хмурые взгляды в пелену утреннего тумана, укутавшего верхнюю часть цоколя, как раз там, где накануне вечером сияли глаза–окна.
Подъем по наклонной стене оказался совсем не сложен. Благодаря выемкам, которые были выжжены в монолите плиты через каждые полметра, для блайтера восхождение показалось легкой утренней разминкой. Бриан, что пыхтел сзади, придерживался иного мнения. Бешеный Пес изо всех сил прижимался к наклонной стене, и его побелевшие пальцы, которыми он цеплялся за края выемок, свидетельствовали о сильном внутреннем напряжении.
«Одно дело глядеть в глубь ущелья с какой–нибудь скалы, удобно устроившись меж валунами в ожидании, когда внизу пройдет отряд зеленокожих, а другое — ползти по совершенно плоской стене, следуя череде неглубоких ямок сомнительного происхождения…» — с непонятным самому себе раздражением думал он. Бриан ни за что не хотел признать, что просто боится встречи с тем, что обитало наверху. Однако он упрямо лез все дальше и дальше, стараясь не отставать от Рогмана.
Фигурка цефала внизу все уменьшалась, и вскоре он стал похож на букашку. Утренний туман поднимался вверх, и они уже несколько раз пересекали перистые молочно–белые полосы.
Наконец после получасовых усилий показался верхний срез цоколя, за которым виднелись очертания второго яруса ступенчатой пирамиды. Рогман, сколь бы ни жгло его любопытство, не стал суетиться и вытягивать шею, а по–прежнему полз, следуя выемкам и глядя в наклонную стену перед собой.
Еще немного, и его рука вместо углубления нашла пустоту. Уцепившись за верхний край наклонной плиты, он вполз на ее торец и огляделся, лежа на животе.
Плита, по которой они поднимались, возвышалась на метр выше уровня площадки, образуя мощный парапет, за которым было накидано множество различного хлама. Именно хлама, потому что взгляд не мог задержаться на каком–то отдельном предмете. Тут были и детали каких–то механизмов, насквозь проржавевшие и утратившие свою форму, и сухие, почерневшие сучья, занесенные сюда ветром во время атмосферных бурь, куски содранного со стен пластика и прочий мусор.
Овальные окна, образующие длинную, исчезающую в завитках тумана череду, по большей части оказались целы, и лишь несколько ближайших проемов щерились безобразными осколками выбитых стекол.
— Ну что там? — раздался снизу вопрос Бриана.
— Все в порядке… — Рогман перевалился через парапет, встал на ноги и произнес, озираясь по сторонам: — Поднимайся, тут никого нет. То, что мы видели вчера, — это действительно окна, теперь можешь убедиться сам.
Бриан не заставил себя ждать. Подтянувшись на руках, он возник над парапетом и замер, пытливо вглядываясь в кучи нанесенного