Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
поднимая столбы пузырей… вот, совсем рядом. Пеликан сейчас вынырнет и перекинет рыбу в воздухе, чтобы ухватить поудобнее, но вокруг уже вьются мелкие птицы–спутники, норовят выхватить добычу у ловца, вырвать прямо из клюва. Разбойничают, грабят — и при этом орут, как потерпевшие. А пеликаны молчат.
Максим оглянулся. Секунду решал, поймать ли волну еще раз, но усталость победила. Выбрел на берег, отстегнул шнурок на щиколотке, поставил доску под навес, к другим таким же доскам, байдаркам, лодчонкам.
Какое синее небо. Казалось, невозможно на него насмотреться, а вот поди ж ты — надоело. Высокая белая волна… и болит спина, и такое чувство, что стареешь с космической скоростью. Приходится напоминать себе, что впереди долгий путь, нельзя раскисать, еще немало предстоит сделать.
Максим подобрал красное полотенце с белого песка. Окинул взглядом пляж — тот тянулся на много километров, пустой, гладкий, стаи мелких птичек накатывали и откатывали вслед за волной, их ноги семенили так быстро, будто птицы гоняли на велосипедах. Ни человечка на побережье, а над прибоем брызги, и горизонт теряется в тумане.
Максим набросил полотенце на плечи. По щиколотку увязая в песке, зашагал к башенке из камней и известняка, метрах в пятидесяти от линии прибоя. Обернулся, еще раз окинул взглядом берег и горизонт. Пеликанов стало больше, они казались пернатым островом на воде. Прийти сюда вечером, поглядеть на закат?
Щелкнул магнитный замок. Максим пригнулся и вошел в слабо освещенный тамбур. Закрыл дверь.
В тамбуре было тепло, влажно и обморочно–тихо. Когда–то здесь пели птицы, но потом их отключили. Максим отряхнул ноги, чтобы не разносить песок. Обернул мокрые плавки полотенцем.
— Луч, доступ в жилой сектор.
Звук–подтверждение.
Побежала вверх лестница–транспортер. Придерживая полотенце, он встал босыми ногами на ступеньку. Щелкнула за спиной дверь тамбура. Подул в лицо ветер с тонким, знакомым с юности, родным запахом. Лифтовая шахта сейчас закончится, и откроется великолепный вид — еще секунда…
Вот она, башня. Три полукруглых лепестка, опутанных транспортными нитками, будто гирляндой. Огоньки внешних лифтов и транспортеров. Гениальное строение украсило бы любой мегаполис: в его силуэте полет, импульс, это наш «Луч» в порыве к цели…
Перед его лицом возникло объемное изображение:
— Максим, в госпиталь. Немедленно.
— Что случилось?!
— Твоя дочь.
Экран погас.
* * *
— Я не понимаю, зачем мне жить, — сказала пятнадцатилетняя девочка. — Объясни, если можешь. В чем смысл?
Ему хотелось обнять ее, взять на руки и не выпускать много часов — он чувствовал ее боль многократно сильнее своей. Ему хотелось бить ее, трясти за плечи, хлестать по щекам — за это ее проклятое, безвольное «зачем». Лиза сидела в терапевтическом кресле, утыканная инжекторами, со странгуляционной бороздой на шее. Усилитель звука, закрепленный на горле, помогал ей говорить.
— У тебя есть не просто смысл жизни, — он говорил, будто шел в магнитных ботинках, опираясь на каждое слово, — у тебя есть задание, цель. Как у солдата, как у пилота. Ты сегодня предала нас всех… попыталась предать.
— Я не хочу быть солдатом или пилотом. Я не записывалась к вам в экипаж.
Она едва говорила, но глаза смотрели бешено, прямо Максиму в зрачки. Это не был каприз и не была игра. Максим и раньше знал, что его дочь упряма, но теперь внутренняя сила, слепая ярость этой девочки с синяками на шее напугали его до мокрых штанов.
— Никто из нас не выбирал родителей, — сказал он мягко. — Ну извини, что мы с мамой родили тебя на борту «Луча», где твоя жизнь подчинена великой миссии. И у тебя есть друзья, безопасность, личное пространство, забота, учеба, игра. Океан, лес, горы…
— Это фальшивка, — сказала Лиза. — Будьте вы прокляты вместе со своим «Лучом».
И, зажмурившись, откинулась на спинку кресла.
* * *
— Это была наша главная работа, кванты, и мы ее провалили.
«Кванты» — они стали называть себя так еще перед стартом. Кванты одного Луча. Слово оказалось живучим.
Теперь они сидели на краю обрыва над рекой, солнце склонялось к верхушкам леса на том берегу. Пахло хвоей, дул легкий ветер. Зрение, обоняние, осязание и слух уверяли людей, что они видят закатное солнце, что в сумерках поднимается туман и скоро станет прохладно.
Все помнили, что нет ни реки, ни обрыва. А если и будут, то не скоро.
— Мы провалили, — с нажимом повторила Мария. — Вырастить и воспитать детей, чтобы они были лучше нас! Сильнее, умнее, стабильнее! Чтобы они могли удержать цивилизацию, преумножить и передать дальше!
— Пафос офф, — пробормотала Анита. — Рычажок вниз.
