Звездный ковчег

дожил до своих лет только благодаря умению обращаться с оружием. После того как его опознали, Билл отправил стража найти Хью Хойланда. Сам же с Аланом уселся ждать.
Сорок–первый не нашел Хью Хойланда в квартире у Джо–Джима. Самого Джо–Джима тоже не было. Бобо спал на своем месте, но от него было мало толку. Хью, сказал Бобо, пошел туда–где–все–летают. Сорок–первому это мало что говорило; сам он был на территории невесомости один раз в жизни. Поскольку палуба с невесомостью простиралась на всю длину Корабля, будучи фактически последним концентрическим цилиндром вокруг оси Корабля — хотя Сорок–первый и не мог бы выразить это в таких терминах, — то информация о том, что Хью отправился в невесомость, была бесполезной.
Сорок–первый озадачился. Приказ Джо–Джима нельзя оставить без внимания, и он крепко вбил в свои дремучие мозги, что приказ Эртца имеет такую же силу. Он снова растолкал Бобо.
— Где Две Мудрые Головы?
— Ушел к мастерице ножей, — Бобо опять закрыл глаза.
Уже лучше. Сорок–первый знал, где живет мастерица ножей. Каждому муту приходилось иметь с ней дело; она была незаменимым мастером и торговцем в их краях. Поэтому сама она была неприкосновенна; ее мастерская и вся прилегающая территория были нейтральной зоной. Он вскарабкался на две палубы и поспешил к ее дому.
Дверь с надписью «Термодинамическая Лаборатория — вход воспрещен» была открыта настежь. Сорок–первый не умел читать; ни название, ни запрет ничего для него не значили. Но он услышал голоса и определил, что один голос исходит от близнецов, а другой — от мастерицы ножей. Он вошел.
— Хозяин… — начал он.
— Заткнись, — сказал Джо. Джим не обернулся, продолжая спор с Матерью Лезвий. — Ты сделаешь эти ножи, — говорил он, — и без разговоров.
Она стояла перед ним, уперев все четыре огрубевшие руки в широкие бедра. Глаза ее покраснели — ей приходилось смотреть на плавящийся в горне металл; по морщинистому лицу на редкие усы, уродующие ее верхнюю губу, стекал пот и капал на обнаженную грудь.
— Вот именно, — отрезала она, — я делаю ножи. Нормальные ножи. А не вертела для свиней, которых тебе хочется. Ножи длиной в руку — тьфу! — Она плюнула в вишнево–красное нутро горна.
— Послушай, старая Экипажная кляча, — ровно произнес Джим, — или сделаешь как тебе говорят, или я поджарю тебе пятки в твоем собственном горне. Ясно?
Сорок–первый потерял дар речи от изумления. Никто никогда не говорил так с Матерью Клинков; действительно, Босс — большая шишка!
Мастер ножей вдруг сдалась.
— Но так нельзя делать ножи, — визгливо пожаловалась она. — Баланс будет неправильный. Вот, смотри…
Она схватила четыре заготовки ножей со своего верстака и метнула их в крестообразную мишень на другом конце комнаты — всеми четырьмя руками одновременно. Ножи взвились в воздух и через долю секунды впились в лучи креста.
— Видишь? А длинными ножами так не сделаешь. Они не лететь, а вихляться будут!
— Хозяин… — снова попытался вклиниться Сорок–первый. Джо–Джим, не оборачиваясь, дал ему зуботычину.
— Я тебя понимаю, — сказал Джим мастерице ножей, — но нам не нужно, чтобы эти ножи летали. Мы будем ими резать и колоть вблизи. Работай — я хочу увидеть первый до того, как ты поешь.
Старуха пожевала губу.
— Плата как обычно? — резко спросила она.
— Конечно, как обычно, — заверил он. — Десятая часть с каждого добытого твоим ножом, пока не будет выплачена вся стоимость. Плюс добрая еда все время работы.
Она пожала уродливыми плечами.
— Ладно.
Она повернулась, двумя левыми руками подхватила щипцами длинную тонкую полоску стали и засунула ее в горн. Джо–Джим повернулся к Сорок–первому.
— Ну что? — спросил Джо.
— Босс, Эртц послал меня разыскать Хью.
— Ну и почему ты этого не сделал?
— Я не знаю, где его искать. Бобо сказал, что он ушел туда, где невесомость.
— Так найди его. Впрочем, нет, — ты его не найдешь. Придется мне самому идти. Возвращайся к Эртцу и скажи, чтобы он подождал.
Сорок–первый поспешил прочь. Босс очень хороший, но мешкать при нем нельзя.
— Ну вот мы уже и на побегушках, — желчно заметил Джим. — Как тебе нравится быть кровным братом, Джо?
— Это ты втянул нас.
— Ну и что? Клясться на крови ты придумал.
— Хафф побери, ты ведь знаешь, зачем этот балаган. Для них это серьезно. А нам нужна любая подмога, какую мы можем обеспечить, если не хотим закончить с дырявой шкурой.
— Ага. Так для тебя, значит, это балаган?
— А для тебя?
Джим цинично улыбнулся.
— Как и для тебя, мой лукавый братец. В нынешней ситуации для нас намного, намного лучше вести эту игру до конца. «Один за всех и все за одного».
— Снова начитался Дюма.