Звездный ковчег

— Давай по–честному бросим жребий, — сказал он нехотя.
Она тут же спрятала за спиной черную и белую пешку. Выставила вперед кулаки:
— В какой руке?
Денис хлопнул, не раздумывая, по ее левой руке. Кожа была гладкая и теплая.
— Белые! — Элли подмигнула ему. — Я черными, ну держись…
Он сделал первый ход, Элли ответила. Не думая, как по старым нотам, Денис начал разыгрывать дебют, и Элли сразу сообразила, куда он клонит:
— Да ты гроссмейстер? Кстати, у нас первая беременяшка на корабле. Все прошло, как ты сказал. Теперь у них есть энергия, и к тому же Герой, которому они будут поклоняться, носить цветы к памятнику, дети в школе станут учить его биографию… Ой, а что это ты сделал?!
— Пожертвовал пешку. Забирай.
Элли кивнула. Двумя пальцами сняла с доски пешку с синим бархатным основанием, с маленькой головкой поверх испанского воротничка.
— Вот, — она держала пешку перед глазами Дениса. — Вот это наш Грег, который пожертвовал собой. Пешка. Видишь? Она не думает и не чувствует, она подчиняется логике партии. А играем — мы с тобой.
— Ты бы могла так поступить, как он?
— Возьми эту пешку. Внимательно посмотри на нее. Она не может «поступить», это кусок пластика!
— Если некто обрабатывает информацию как человек, принимает решение как человек и сознательно заканчивает свою жизнь во имя какой–то цели…
— Кто сказал — «сознательно»? Он был запрограммирован! Робот–пылесос запрограммирован пылесосить, робот–космонавт — приносить себя в жертвы… Даже пешка запрограммирована — правилами игры!
Она небрежно уронила пешку на одеяло, и та осталась лежать на боку, как мертвая.
— Ты сам говорил — наши пупсы в очередь выстроятся, чтобы пожертвовать собой во имя цивилизации! Так и случилось, ты был прав!
Денис помотал головой:
— Не сходится, понимаешь? В рамках программы наши пупсы должны были отправить в реактор пацана, который сам вызвался. Это целесообразно. Проводить на подвиг с музыкой, с гордостью… ради великой цели. А взрослый готовый специалист должен был остаться живым, ради той же великой цели. Это логика их жизни!
— Нет, это ты так видишь их логику! А мы понятия не имеем, как работает программа «Луч». Ты мне сам доказывал, что это умная нетривиальная программа, которая моделирует человеческое поведение очень близко к оригиналу. Но я точно знаю, что никакой свободной воли у мужика не было, просто рычажок щелкнул: иди. Не щелкнул бы у него — самопожертвовался бы кто–то другой, случайный выбор, как в рулетке. А снаружи нам кажется, будто он принял собственное решение…
Она вдруг замолчала и странно посмотрела на Дениса:
— В детстве я пыталась «выскочить из матрицы». Неожиданно оборачивалась, когда думала, что мироздание от меня не ждет, чтобы я обернулась. Но… может быть, думала я, как раз кто–то невидимый и заставляет меня обернуться, когда я думаю, что пытаюсь его обмануть.
— Знакомо, — сказал Денис.
— Восьмой денек оттрубили. Осталось двадцать два. Три недели и один день. Мы должны работать работу, Дэн, а не философствовать, или мы рехнемся.
Элли сделала свой ход. Денис ответил. Элли походила, почти не глядя на доску.
— Знаешь, что? Я думаю не об этом мужике–герое. А о той девушке, которая с самого начала отказалась приноситься в жертву. А ведь ей, как и всем им, с пеленок вбивали в голову: ах, наше предназначение, ах, программа «Луч» важнее твоей маленькой жизни… Она не дала загадить себе мозги, она при всех, не боясь осуждения…
Она запнулась и принужденно рассмеялась:
— Ты опять сбил меня с толку. Я говорю о них как о людях… Тебе мат.
Денис посмотрел на доску: он «зевнул», да еще как эпично. Детсадовский промах.
— Ничего, переживешь, — Элли уже собирала фигуры. — А то привык, понимаешь, побеждать и побеждать во всем… Мы будем учиться сегодня или у тебя вся кровь к мозгам прилила?
— Давай полежим, — Денис отодвинулся, давая ей место. — Просто… полежим.
Элли отставила коробку, легла с ним рядом и вытянулась. Ее спутанные волосы щекотали Денису ухо и щеку. Он обнял ее, почувствовал ее ребра, мягкую грудь, услышал стук сердца.
— Я люблю тебя.
— Нет, — она улыбнулась. — Просто нам хреново здесь. Еще и урод этот рядом… Страшно. Мы цепляемся друг за друга.
— Славик нам ничего не сделает.
— Просто противно на него смотреть…
Они лежали, и каждый обнимал другого, как ребенок мягкую игрушку.
— А что это за фишка… с тем, что мы все четверо родились недоношенными? В чем тут цимес, как ты думаешь?
— Когда мы это поймем, — сказал Денис, — мы узнаем, что такое проект «Луч». В чем его настоящая цель. И кто мы такие.