Звездный ковчег

в углу стоял натуральный слон. А Денис не приметил.
И хорошо, если слон. А ведь может быть и саблезубый тигр.
Славик чуть повернул голову, когда Денис подошел совсем близко, но ничего не сказал. Денис уселся напротив:
— Почему ты притворялся идиотом?
— Это вместо «спасибо»? — Славик ухмыльнулся. — За то, что с‑спас ваш сраный проект?
— Наш сраный проект. Но спасибо, конечно.
— Ты сказал, у нас здесь «крыса»? Кто–то работает против нас?
Денис разинул рот:
— Я не сказал, что это кто–то из нас! Это может быть другая группа, на другой базе…
Он сказал — и почувствовал холодок в животе. Славик был прав. «Крысой» могла быть и Элли, и Марго… Хотя у Марго слишком высокие ставки — ее Игорь… Да и сам Славик — кто он такой?
— Ты кто такой, Славик? Ты же нам постоянно врал?
— Я знаю о крысе одно, — Славик смотрел на него, как рыбак на каракатицу, с сомнением, — что это не я… Ты думаешь, кто?
— Не знаю. Ладно, раз не хочешь говорить… — Денис поднялся с шезлонга. — До завтра.
— Стой, — сказал Славик, и Денис сразу остановился. Чувство опасности, и без того острое, сделалось невыносимым.
Он обернулся нарочито медленно, лениво:
— Чего?
— С‑сядь…
Славик указал пальцем на шезлонг. Денис уселся, на всякий случай не сводя со Славика глаз.
— За пупсов теперь нечего беспокоиться, на пару лет им хватит той эмоциональной вздрючки, что я им сегодня задал. Нам надо использовать это время, чтобы вычислить и нейтрализовать крысу. Ты понял?
Денис кивнул, стараясь не выдать страх.
— У меня диссоциативное расстройство идентичности, — сказал Славик, наблюдая за ним. — Знаешь, что это?
— Раздвоение личности?!
— Типа того.
— И как тебя зовут… теперь?
— С‑славик, — ответил тот после паузы. — Я… он… рассказал тебе правду. Я и он… детдомовский. Я, он… мы так живем. Когда он здесь, я вижу его приключения… как во сне. Когда я здесь, он отключается нахрен и потом ничего не помнит.
Денис сжал кулаки:
— А кто изнасиловал Марго?!
— Он думает не головой, а головкой, так бывает у идиотов. Я бы такой глупости не сделал.
— Значит, это ты участник проекта «Луч», а не он, — сказал Денис.
Его собеседник кивнул:
— Я н‑не знаю способа нарочно менять нас местами. Сюда приехал я, а из подсознания выплыл он, так бывает… Ты с‑спал с Элли, Денис?
— При чем тут это?!
— Ты явно не в ее вкусе. Малолетка, ботан, и в постели такой изобретательный, как велосипедный насос…
— Ты ничего не знаешь!
— Все знаю, д‑деточка. Выжить в интернате с нуля, когда ты черный с диагнозом, собрать бригаду, лучшую на районе, подобрать под себя даже бывших с‑скинхедов… Я вижу насквозь тебя, Элли, Марго, всех.
— Тогда почему ты спалился и попал в тюрьму?
— Из–за идиота — Славика, конечно. Но заметь, я не на зоне, а в проекте «Луч». Я всегда вылезаю из дерьма и любую парашу обращаю себе на пользу… Кто, по–твоему, к‑крыса?
— Не Элли, — сказал Денис и вдруг запнулся. Почему он так уверен?! «Я люблю тебя». — «Нет, просто нам хреново здесь»…
Не ко времени, страшно не вовремя у него сжалось горло. Он отвернулся; опасно показывать этому новому Славику свою уязвимость. А глаза уже жжет, в горле першит, и слезы стоят, как вода в колодце. Он пообещал маме, что вернется, и он должен вернуться — любой ценой…
— То есть ты не уверен, — констатировал Славик.
Денис молчал.
— Позавчера в офисе, вечером, Элли сидела за столом и пырилась на голограмму, — сказал Славик.
— Это красиво, — Денис постарался удержать плавный вдох, чтобы не всхлипнуть. — Марго тоже туда ходит.
— Разберемся, — Славик накинул на плечи полотенце. — Чего ревешь? По матушке соскучился?
— Тебе не понять, — сказал Денис.
Славик кивнул — без насмешки.

В длинном коридоре, где каждая стена смотрела глазами родителей, с портретов, с барельефов, с фотографий, — Лиза положила единственный живой цветок к единственному памятнику, который не вызывал у нее отчаяния: «Спящий Грег». Не живой, но и не мертвый. Бронзовой щекой на бронзовой подушке, с закрытыми глазами, уютный. Спит.
Шлепанье детских ног заставило ее обернуться. По коридору памяти шла Йоко, держа за руку босого Адама в желтом комбинезоне и шапочке. Она шла и смотрела мимо, напоказ уважая право Лизы побыть здесь в одиночестве, но Адам замедлил шаг и вытаращил на Лизу черные глаза–маслины:
— А, а. Я. Ня.
— Тетя Лиза занята, — Йоко взяла его на руки. — Идем к папе.
Она прошла дальше, два десятка метров вдоль коридора, и остановилась