Звездный ковчег

— Нет. На своем месте я вижу тебя.
Он поразмыслил над ее словами.
— И ты видишь выход?
— Зови на помощь.
Он едва заметно покачал головой.
— Хироси, не один, так другой из студентов или инженеров выяснит, чем вы занимаетесь, и разболтает, потому что вы не сможете заткнуть ему рот, или уговорить, или сбить с толку. Собственно, это уже происходит. Диамант явно пытался что–то кому–то доказать. Он очень умен и совершенно неуправляем — я училась с ним. Его будет непросто обмануть или уговорить.
Навигатор промолчал.
— Как меня, — добавила она сухо, но без особой горечи.
— Что ты хочешь сказать своим «зови на помощь»?
— Скажи ему правду.
— Только ему?
Синь покачала головой.
— Расскажи правду, — тихо повторила она.
— Синь, — проговорил Хироси, — я знаю, ты считаешь нашу тактику неверной. Я благодарен тебе за то, что ты редко вносишь в споры этот аргумент, и только наедине со мной. Я был бы рад найти с тобой общий язык. Но я не имею права отдавать в руки сектантов власть переменить наш курс, покуда это вообще физически возможно.
— Это решать не тебе.
— Ты примешь решение за меня?
— Кто–нибудь сделает это. И тогда откроется, что вы — ты и твои друзья — лгали людям годами ради единоличной власти. Как еще это можно воспринять? Ты будешь опозорен. — Голос ее звучал негромко и хрипло. — Минуту назад, — добавила она, прикусив губу, — ты мне задал подлый вопрос.
— Это был риторический вопрос, — возразил Хироси.
Повисла долгая пауза.
— Это было подло, — проговорил он. — Прости меня, Синь.
Она кивнула, глядя в пол.
— Что ты посоветуешь сделать?
— Поговори с Таном Биньди, Нова Луисом, Гупта Леной — теми, кто созвал временный комитет. Они пытаются разоблачить Пателя. Наври им что хочешь о том, как это случилось, но расскажи, что мы прибудем к Цели через три года — если только Патель нам не помешает.
— Или Диамант, — бросил навигатор.
Синь скривилась.
— Опасность не в таких, как Диамант, Хироси, — проговорила она осторожно и терпеливо. — Гораздо опаснее фанатик, который получит доступ в Рубку, чтобы хоть на две минуты отключить или вывести из строя курсовые вычислители — такая возможность была всегда, но сейчас для этого есть причина. Ангелы не желают, чтобы полет завершился. По крайней мере, теперь, после речи Пателя, это вышло на люди. Так что и тот факт, что мы вскоре прибудем на место, должен выйти на люди, потому что нам потребуется вся поддержка, которую мы можем получить. Она нам необходима. Ты не сможешь в одиночку затыкать дыру в стене мира!
Когда имя Нова Луиса сорвалось с ее губ, глаза Хироси остекленели. По мере того как Синь тянула уже проигранный бой, речь ее становилась все более красноречивой и настойчивой, к концу она уже откровенно умоляла. Она ждала, но ответа не было. Аргументы и настояния истаивали на иссохшей равнине бесчувствия.
— Ты, может, и сумеешь, — проговорила она наконец сухо и ровно. — Но я не могу больше лгать друзьям и товарищам. Я не выдам тебя, но и участвовать в твоем заговоре дальше отказываюсь. Я буду хранить молчание.
— Не самый практичный план, — проговорил он, глядя на нее с застывшей улыбкой. — Потерпи, Синь. Это все, о чем я прошу.
Она встала.
— Горе в том, что мы не верим друг другу.
— Я тебе доверяю.
— Нет. Или мне, или моему молчанию, или моим друзьям. Ложь высасывает доверие. В пустоту.
Снова он промолчал. Потом Синь повернулась и вышла из Рубки. Пройдя немного, она осознала, что забрела во вторую четь, на поворот 2–3, двигаясь по прежнему своему жилпространству, где теперь в одиночестве остался ее отец. Она хотела повидаться с Яо, но ей казалось, будто это каким–то образом станет изменой Хироси. Она развернулась и двинулась прочь, к жилпространству Канаваль–Лю в четвертой чети. Коридоры казались ей узкими, давящими, слишком людными. Она заговаривала с кем–то, кто болтал с ней. И вспомнилось то в давнем кошмаре, о чем даже Хироси она не осмелилась поведать. Дыру в стене мира пробило не что–то снаружи, не пылинка и не камушек; увидев ее, девочка поняла вдруг, как это бывает во сне, что дырочка зияла в этом месте от сотворения корабля.

Председатель пленарного Совета поместила во внутсети сообщение — в двадцать часов будет сделано «объявление чрезвычайной важности». Последнее такое объявление делалось пятнадцать лет назад, когда пришлось объяснять причину изменения профессиональных квот.
Люди собирались — в жилпространствах,