Звездный ковчег

— Мы, разумеется, должны думать не только о численности, но и генетическом здоровье нашего экипажа, — заметил Рууль. Этот долговязый серьезный мужчина был главным генетиком Корабля. — Мы уже работаем в этом направлении. Прежде чем оказаться здесь, каждый прошел генетический контроль. Нас всего двести человек, но мы представляем все разнообразие генофонда людей Порт–Сола. Думаю, нам удастся избежать «цепной реакции» — ни у кого из нас не обнаружено наследственных заболеваний. При определенном контроле над созданием пар для размножения мы сможем избежать образования последовательности генов, ведущих к дефектам в развитии.
— Контроль над созданием пар для размножения? Что это за разговоры? — с отвращением воскликнул Дилюк.
Андрес фыркнула:
— К этим разговорам нам придется привыкнуть, если мы хотим выжить. Репродуктивная деятельность должна протекать организованно. Помните, рождение детей на этом Корабле осуществляется не ради счастья их иметь или подобных примитивных желаний, а для поддержания численности и сохранения генофонда членов экипажа, что способствует выполнению нашей миссии. — Она изучала взглядом Дилюка. — Разумеется, я не против удовольствий! Я когда–то тоже была человеком. Но нам придется разграничить удовольствие и репродуктивную функцию. — Она оглядела собравшихся. — Уверена, что вы уже поняли это. Но даже этого будет недостаточно для достижения наших целей.
— Неужели? — заметил Дилюк.
— Разумеется нет. Вселенная на удивление мала. Нам придется все время полагаться на системы корабля, и любые ошибки и неполадки в пути закончатся катастрофой. Обычная человеческая жизнь продолжается около ста лет; мы недостаточно развиты, чтобы мыслить иными категориями. Но сто лет по сравнению с длительностью нашего пути — лишь мгновение. Мы должны обеспечить выживание; я неоднократно повторяла это. А для выживания необходимо, чтобы наши воспоминания, понимание целей и контроль над ситуацией не исчезли через какие–то сто лет, когда закончится жизнь смертных.
Смертные: именно тогда Русель в первый раз услышал из ее уст это слово.
Ему показалось, что он понял, к чему все это говорится, и осторожно произнес:
— При всем моем уважении к вам должен заметить, что общество Порт–Сола не было обычным человеческим обществом. Оно образовалось вокруг вас, Фараонов.
— Именно, — одобрительно сказала Андрес, не меняя выражения своего маленького лица. — Вот в чем суть. — Подняв ладонь к лицу, она принялась изучать ее. — Двести лет назад Правитель Квэкс сделал меня бессмертной. Да, я служила Квэкс — но моей целью всегда было лишь благо человечества. Вместе с другими я бежала от Квэкс на Порт–Сол; теперь я вынуждена покинуть Солнечную систему, бежать от людей. Но я по–прежнему служу человечеству. Я обеспечиваю вечность, вечность, превосходящую границы человеческих представлений, и именно она — залог успеха, которого не смог достичь даже Майкл Пул.
На лице Дилюка появилась гримаса.
— А чего вы от нас хотите — чтобы мы вам поклонялись, как богине?
Кто–то сдавленно вздохнул; с Фараонами не разговаривают подобным образом. Но Андрес, по–видимому, это не задело.
— Богине? Ничего подобного — хотя немного почтения с твоей стороны, Дилюк, не помешало бы. В любом случае поклоняться нужно не мне. Как вы помните, препараты против старения я получила не от людей, а от Квэкс…
Организм Квэкс не имел ничего общего с человеческим. Они далеко продвинулись в технике, но плохо разбирались в том, как обращаться с пациентами–людьми.
— Вероятность успеха никогда не превышала сорока процентов, — сказала Андрес; продолжая рассматривать свою ладонь, она оттянула дряблую кожу. — Я жажду прожить еще пятьдесят тысяч лет, увидеть конец нашего пути. Но боюсь, это мне не суждено. — Она обвела всех пристальным взглядом. — Я не могу довести все до конца в одиночку. Мне нужна помощь.
Дилюк внезапно все понял, и у него отвисла челюсть.
— Вы шутите.
— Боюсь, что нет. Для нашего блага необходимо, чтобы кто–то из вас стал бессмертным.
Рууль, генетик, выпрямился во весь рост.
— По нашему мнению, это возможно. Мы обладаем технологией Квэкс. — И без дальнейших разговоров он протянул вперед ладонь с желтой пилюлей.
Последовала долгая тишина.
Андрес холодно улыбнулась:
— Мы не можем позволить себе умирать. Мы обязаны сохранить намять, когда все остальные забудут то, что мы знаем.
Мы будем управлять кораблем. Мы должны обеспечить тотальный контроль над обществом — над всеми более или менее важными сторонами жизни экипажа — и в будущем такой же жесткий контроль над жизнями их детей. Общество станет таким же устойчивым, как переборки