Звездный ковчег

Так, подумаем… Я ведь большинство из них никогда не видел. По–моему, следует опасаться только Ларре. Угрюмый старик с изрядным животиком. Обычно он на стороне Хелдона, но почти никогда — до конца. Деньги, которые вы платите сервам, его мало волнуют — он отыщет способ выдоить деньги обратно — может, объявит праздник в честь посещения нашей планеты землянами. Сбор десятины — это его обязанность.
— Он позволит Хелдону отремонтировать гирокруты ИМТа?
— Нет скорее всего, — сказал Карст — Скорее всего, Хелдон не врал, когда говорил, что делать это придется в тайне от всех.
— Не знаю, — проворчал Амальфи. — Не нравится мне все это. На первый взгляд — прокторы намерены взять нас на испуг, вытурить с планеты, как только кончится контракт, а деньги у сервов отнять — земная полиция будет их прикрывать с тыла. Но если взглянуть повнимательнее — безумная ведь затея. Как только легавые пронюхают, что за город этот ИМТ — а на это много времени не понадобится, — они сокрушат оба города и еще рады будут такому случаю.
— Потому что ИМТ — тот самый город, который… был на Торе‑5? — с запинкой сказал Карст.
Амальфи вдруг обнаружил, что у него проблемы с Адамовым яблоком.
— Забудем об этом, Карст, — проворчал он. — Не стоит распускать слухи в Облаке. Нужно было вырезать этот абзац из твоей учебной ленты.
— Но теперь я знаю, — спокойно сказал Карст. — И я понимаю. Прокторы остаются прокторами.
— Забудь, забудь об этом, слышишь? Ты можешь на один вечер снова стать тупым крестьянином?
— Вернуться на мое поле? Вот уж не знаю… Наверное, у жены теперь другой мужик…
— Нет, на поле возвращаться не надо. Я намерен отправиться с Хелдоном взглянуть на их гирокруты. Мне понадобится кое–какое оборудование в помощь. Ты пойдешь со мной?
Хейзлтон удивленно приподнял брови.
— Вам не провести Хелдона, начальник.
— Полагаю, что справлюсь. Он знает, конечно, что мы обучили некоторых сервов, но ведь знания — вещь глазу невидимая. И за всю жизнь он привык к другому. Он просто не умеет видеть в сервах думающих образованных людей. Он знает, что у нас их — тысячи, но по–настоящему идея его не пугает. Он думает, мы их вооружим, сколотим банду. Он еще даже не представляет, что крестьянин способен научиться кое–чему большему, чем владение оружием — кое–чему намного более опасному…
— Почему вы так уверены? — спросил Хейзлтон.
— Сравни — помнишь планету у Фетиды Альфа, она называлась Фитцджеральд. Там они пользовались большим домашним животным для разных работ — животное называлось лошадь. Для скачек, для перевозки тяжестей. Теперь представь, ты прилетел на планету, где, как тебя предупредили, есть говорящие лошади. Ты работаешь, к тебе подходит некто, ведя за уздечку хромую клячу с соломенной шляпой на ушах и вьюком на спине. (Прости, Карст, но дело — есть дело). Ты не подумаешь даже, что эта лошадь — говорящая, ты не привык видеть в подобных животных говорящих созданий.
— Прекрасно, — согласился Хейзлтон, с усмешкой наблюдая за полнейшим замешательством Карста. — Так какая у нас главная линия, начальник? Догадываюсь, вы уже все продумали. Название уже прилепили?
— Нет пока. Если только ты не любитель длинных заглавий. Пока мы имеем дело с очередной проблемой политического псевдоморфизма.
Амальфи заметил подчеркнуто скучающее выражение на лице Карста, и усмешка его стала шире.
— Или, — добавил мэр, — тонкого искусства заставить противника напороться на свой собственный удар.

ИМТ оказался городом приземистым, прочно и давно пустившим корни в каменистую почву. Он был похож на лес памятников–кенотафий, такой же неподвластный переменам. Тишина в нем тоже напоминала тишину кладбища, а прокторы, с их веерами–жезлами, на концах которых позвякивали пластиночки, были подобны нищенствующим монахам, бредущим среди царства мертвых.
Тишину, конечно, легко было объяснить. В стенах ИМТа сервам запрещалось разговаривать, если только к ним не обращались, а прокторов в городе было относительно немного для оживленной беседы. Но Амальфи чувствовал и другую тишину — молчание истребленных миллионов с Тора‑5. Молчание гробовой завесой душило вздох. Слышат ли его прокторы?
Голый коричневый серв, проходивший мимо, взглянул на их группу и поднял палец к губам — установленный жест почтительности. Хелдон чуть кивнул. Амальфи, как того и требовала ситуация, внешне не обратил внимания, но подумал: «Вот что это значит, не так ли, Хелдон? Но поздно, тайна перестала быть тайной».
Карст трусил позади, время от времени бросая с опаской взгляд на проктора.