Звездный ковчег

среды, означавшей для него конец жизни. Существо никак не могло понять этой последней мысли. В конце концов, оно нашло соответствие со своим собственным понятием — конец энергии… Если Новое Существо покинет Подвижный Источник, оно не сможет ни расти, ни мыслить. Его функции усвоения энергии и анализа прекратятся. То же самое произойдет с Существом, если оно не найдет новых питательных миров, богатых металлами и плотными породами. Но уже становилось ясным, что Существо может жить почти бесконечно. А потому мысль конец жизни — рост была отнесена к разряду абстрактных понятий, которыми Существо занималось иногда по прошествии нескольких столетий после их возникновения. Оно искало новые слои породы и металлов, чтобы усвоить их и вырасти до невероятных размеров, заполнив все пустое пространство между мирами–кормильцами…
Неторопливый диалог с Новым Существом возобновился. Но теперь все препятствия исчезли. Оно было неким комплексом веществ, которые ассимилировались сталь же легко, как и обычные породы. Его можно устранить и усвоить, когда в этом появится необходимость…
— Девять миллионов километров, — буркнул Вебер, выпрямляясь. — Мы, можно сказать, на месте…
— До посадки — считанные часы, — вступил в разговор Арнхейм. — Именно поэтому я вас и собрал.
Рубка управления была переполнена, и Гарно подумал, что экипаж и ученых следовало бы собрать в главном зале. Но он догадывался, что вид мерцающего шара Цирцеи, заполнившего почти весь обзорный купол, Арнхейм приберег для встречи с колонистами. Он не прислушивался к словам капитана, а разглядывал мириады звезд, усеявших черное нечто. И невольно искал — он не знал, что именно. Чуть–чуть другую черноту, отблеск неведомого, выпившего энергию. Нечто, спасшее корабль от гибели.
Наконец Арнхейм объявил о начале операции высадки и замолк. Мир логики и расчета снова вступил в свои права. Ради этого они потратили двадцать лет жизни. Ситуация проигрывалась столь часто, что Гарно воспринимал ее как старый знакомый фильм. «Вдаль, к звездам…»
— …Мы сделали открытие, которое может вас заинтересовать.
Гарно вздрогнул и сообразил, что Кустов протягивает ему смятый листок бумаги. Гарно бросил взгляд на записи — колонки чисел и время.
— Ну и что?
— Сейчас разъясню. Полчаса назад меня вызвал техник, обнаруживший, что одна из вспомогательных цепей обесточена…
— В фотонных батареях?
— Нет. В системе управления планетарными двигателями. Но не в том дело. Главное — причина аварии. — Кустов нервно выхватил листок. — Я проверил данные наблюдений, провел небольшое расследование… И наткнулся на кое–что любопытное. Цепь была перерезана в районе обшивки, там ее покрывал какой–то студень.
Гарно кивнул.
— Вы взяли образец?
— Я вызвал лабораторию и просил срочно прислать Кицци со всем необходимым… А когда вернулся к месту разрыва, там уже ничего не было.
— Цепь снова замкнулась?
— Нет… Но следы студня исчезли. Мы отремонтировали ее и все.
— Вы подали рапорт капитану?
— Нет. Жду, что будет дальше.
Они медленно направились к выходу, оставляя позади оживленно спорившую толпу с Арнхеймом в середине.
— Слишком много тайн, — задумчиво сказал Гарно. — У вас есть какие–то соображения?
— И не одно. Но я боюсь своих фантазий. В моих жилах течет славянская кровь…
Элизабет вошла в каюту с охапкой цветов — в них Гарно с трудом узнал маргаритки.
— Боже мой, — воскликнул он. — Неужели тебе подарили Цирцею, что ты можешь позволить себе такое?
Она рассмеялась и принялась лепить вазу из пластика. Ее быстрые пальцы носились по прозрачному веществу, и под ними возникала простая и красивая вещь. Она окунула вазу в фиксатор.
— Вовсе нет. Просто встретилась с Люсиль, женой ботаника Пренже.
Он кивнул, продолжая думать о таинственном студне.
— А теперь, — заявила Элизабет, расставляя цветы в вазе, — малышу пора проснуться.
Гарно вдруг заметил, что дверь в гипнориум открыта и там горит яркий голубоватый свет.
Реанимация подходила к концу. Лицо ребенка порозовело, пунцовые губы улыбались.
Гарно склонился над сыном, коснулся гладкого лба и отвел в сторону прядь волос.
— Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо…
Но он не совсем верил в свои слова.
Тысячи тончайших отростков заполнили тело Нового Существа, и мозг щупальца составил полную схему жизненных функций организма. Он разобрался в его психических возможностях и сообщил в главный мозг, что дальнейшее пребывание внутри Нового Существа не имеет смысла. Новое Существо вело автономный образ жизни, а Подвижный Источник был сам по себе. По сути говоря, использовать можно было только