Звездный ковчег

что видели Тига. Вставая, он снова смотрит на изображение Земли — одинокую, уязвимую драгоценность посреди пустоты.
Он трет лоб, прогоняя галлюцинацию, и, сердясь на себя, направляется в наблюдательный отсек.
На экране Эрона дожидается изображение Брюса Янга — его соотечественника, молодого американца китайского происхождения. На этом корабле каждый член команды является ходячим символом чего–то. Впрочем, молодым его уже нельзя назвать, поправляет себя Эрон.
— Говорят, ты видел Тига? Где и когда? — задает он первый вопрос.
Брюс размышляет, прежде чем ответить. Еще два года назад он выглядел в точности как Супербелка из бессмертного мультфильма: молниеносная реакция, зубы наружу, насмешливое всеведение в глазах — настоящий технологический вызов Вселенной.
— Это было около моей каюты примерно в семь часов. Я прибирался, распахнул дверь. Он посмотрел на меня. Странный вид… — Брюс пытается изобразить себя прежнего, но попытка не удается.
— Странное выражение лица? Или еще что–то? Выразительная пауза.
— Ты попал в точку. Он как–то странно отражал свет. Эрон чешет в затылке. Наконец до него доходит, о чем речь.
— Ты хочешь сказать, что Тиг был то ли мутным, то ли полупрозрачным?
— И то, и другое, — напряженно говорит Брюс. — Но это был именно он.
— Тиг не покидал изолятора. Мы проверили показания всех мониторов.
Новая, еще более напряженная пауза. Когда–то Брюс пытался покончить с собой, но был спасен. Ужасный эпизод.
— Понятно, — отвечает Брюс с деланной беспечностью. — Куда мне явиться?
— Никуда. Тига видел не ты один. После тебя я буду говорить с ними.
— Не я один? — Тренированный мозг Брюса обретает былое быстродействие, туча рассеивается. — Один раз — случайность, два раза — совпадение. — Брюс усмехается, как призрак Супербелки. — Три раза — вражеские происки.
— Пройдись вместо меня по кораблю, Брюс. Я здесь надолго. — Эрон не верит в происки врагов, но ему хочется помочь Янгу.
— Хорошо. Я, конечно, не играю в эти игры, но разве тебе откажешь?
Он выходит. Человек без страны. Несколько лет Брюс состоял в китайской разведывательной команде, найдя взаимопонимание с экологом Мей Лин. В глубине души он не сомневался, что станет одним из двух некитайских граждан, которых командир Ку возьмет, как того требовало соглашение, в экспедицию по поиску подходящей планеты. Он едва пережил известие, что командир Ку остановил выбор на Лори и минерологе–австралийце.
На экране появляется второй человек, видевший Тига, — Алстрем, высокая блондинка. Она возглавляет группу по обслуживанию компьютеров и, несмотря на ее сферу деятельности, проявляет проблески человеческих чувств. Не дав Эрону поздороваться, женщина с упреком произносит:
— Вы не должны были его выпускать.
— Где вы его видели, бригадир Алстрем?
— У себя, в пятом отсеке.
— Вы с ним говорили? Он к чему–нибудь притрагивался?
— Нет. Он быстро ушел. Но он появлялся, а это никуда не годится.
— Ответьте, пожалуйста, было ли в его облике что–то новое?
— Новое? — презрительно переспрашивает она. — Ничего, если не считать наполовину снесенный череп.
— Я не имел в виду его травму, — осторожно произносит Эрон. Странно, что юмор Алстрем когда–то казался ему мягким.
— Нет.
— Бригадир Алстрем, лейтенант Тиг не покидал своей палаты в изоляторе. Мы установили это по записям сердечного ритма и динамики дыхания. Он все время находится на месте.
— Вы его выпустили.
— Мы этого не делали. Он оставался здесь.
— Нет.
Эрон ожидает, что Алстрем оседлает своего конька: «Раз уж вы считаете меня упрямой шведкой, то докажите вашу правоту!» Ее упрямство вошло в легенду. Во время ускорения она спасла всю экспедицию, отказавшись верить показаниям своих собственных компьютеров, пока сенсоры в обшивке не были проверены на кристаллизацию. Впрочем, на сей раз она вскакивает, словно подхваченная порывом холодного ветра, и невнятно произносит:
— Неплохо бы домой… Я так устала от этой машины!
Реплика звучит настолько неожиданно, что Эрон не находится с ответом и позволяет ей уйти. Очередной повод для беспокойства: если Алстрем потребуется психиатрическая помощь, то попробуй доберись до ее мозгов! Тем не менее он чувствует облегчение: оба, якобы «видевшие» Тига, находились в момент «встречи» в угнетенном психологическом состоянии.
Галлюцинация в образе Тига — вполне логичное явление. Тиг — символ катастрофы. Самое подходящее привидение для обеспокоенных душ! Странно, что оно явилось только двоим. Он в очередной раз с гордостью думает об экипаже «Кентавра», сохранившем душевное равновесие даже после десяти