Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
разобраться с «Альфой», последней из трех разведывательных ракет? Неужто в один прекрасный день славный доктор Кей отчалит на маленькой старушке «Альфе» и отправится неизвестно куда? Куда же? Гадайте! Заплутавший хвостик, последний человечек в яйцеводе. Вперед по трубопроводу! Прошу прощения.
…Вовсе не последний! Не будем забывать про флотилии межзвездных кораблей, которые стартуют с Земли, когда до нее долетит зеленый сигнал. Они будут прибывать и прибывать… Ведь зеленый сигнал подан, и тут уж ничего не изменишь. Предел человеческих мечтаний! Теперь их не остановить. Всякая надежда померкла.
Но речь идет, разумеется, всего лишь о жалкой горстке тех, кто доберется до планеты, а не обо всем населении матушки Земли. Так что большая часть яиц так и помрет без оплодотворения. Природа потрясающе расточительна! Пятьдесят миллионов яйцеклеток, миллиард сперматозоидов — и один–единственный лосось…
…Что произойдет с теми, кто не улетит, кто останется на Земле — с остальной человеческой породой? Пораскинем мозгами, доктор Кей. Что бывает с неиспользованной спермой? Застаивается в семенниках и дохнет от перегрева. Вторичная абсорбция. Это вам ничего не напоминает — Калькутту, Рио–де–Жанейро, Лос–Анджелес? Преждевременное или запоздалое появление на свет — увы, увы… Бесполезное загнивание. Функциональная непригодность, атрофия органов. Конец всему — сплошное гниение. Гибель в неведении. Зачем–то воображают себя людьми, думают, что у них еще есть шанс…
У доктора Кея необратимая интоксикация, друг. К тому же он устал с тобой трепаться. Какой в этом прок, если ты все равно карабкаешься по трубопроводу? Ты можешь остановиться? Можешь? Смешно. Помнится, кто–то говаривал… Черт тебя возьми, почему бы тебе не попробовать? Остановись, останься человеком, даже если все мы… Боже, может ли половинка от целого, гамета, создать культуру? Вряд ли. Обреченный дуралей с заправленной под завязку башкой, ты доберешься до места или подохнешь, пытаясь избежать неизбежного…
Еще раз простите. Сегодня Лори много спотыкалась. Сестренка, ты была славным сперматозоидом, ты отлично гребла веслами. Это ты наладила связь. Между прочим, она не была безумной. Никогда не была! Она знала, что с нами что–то глубоко не так… Исцеление, возвращение к самим себе? Столько месяцев… О, Лори, останься со мной, не умирай!
…Говорит доктор Эрон Кей. Конец записи. Видимо, мое состояние представляет большой научный интерес… Мне перестали сниться сны.
Перевел с английского
Аркадий КАБАЛКИН
В тот вечер, когда Птей отправился в путешествие, разбившее его душу, по небу плыли восемьсот звезд. Подходила к своему концу Великая Зима. И чем меньше времени оставалось до Разгара Лета, тем больше становилось в сутках солнечных часов, и каждый новый день становился все светлее предыдущего. В этой широте солнце вовсе не поднималось до самого весеннего равноденствия, катаясь по кромке горизонта — широколицее, ленивое и крайне довольное собой. Родившийся летом Птей повернулся к нему, едва приподнявшемуся над водой, и прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданным теплом, ласкающим его веки, щеки, губы. Для того, кто впервые увидел этот мир летом, любая тень служила напоминанием об ужасных, тоскливых месяцах зимы и ничем не нарушаемой, всепоглощающей тьме.
«Но зато у нас остаются звезды, — говаривал его отец, появившийся на свет именно зимой. — Мы родились и увидели перед собой вселенную».
Отец Птея следил за теми крошечными машинами, что управляли катамараном, ставил паруса, следил за состоянием обшивки и просчитывал курс по показаниям, полученным со спутника; зато ему самому было доверено держать руль. Равноденственная буря унеслась к западу еще две недели назад, и кэтбот быстро мчался над чернеющими водами в ровном потоке свежего ветра. Двухкорпусная яхта проносилась прямо по подернутым рябью отражениям ярких вспышек газа, возникавших со стороны нефтедобывающих платформ Тэмеджвери.
Стоило солнцу вновь погрузиться за горизонт, как всякое тепло ушло со щек Птея, зато его отец задрал голову к небу. Сегодня он носил Аспект Стэрис.
Ритуальные личности пугали Птея, хотя в пределах Ктарисфая они использовались крайне редко: по случаю рождения детей, получения имен, помолвок и свадеб, разводов и похорон. И, конечно же, Разделения.
