Звездный ковчег

превратятся в некое подобие выпирающих над его поверхностью рифов. Страх овладел Торбеном, и тот ощутил, как Фейаннен силится подняться наверх и перехватить контроль над телом. «Нет, дружок, тебе придется потерпеть», — сказал сам себе Торбен и, посмотрев на остальных ученых, понял, что и те пришли к похожим выводам.
Они устремились обратно к своему временному обиталищу, стремительно сокращая километры и прорываясь сквозь летучие легионы Анприн. По всему Гостевому Дому со стен отшелушивались трепещущие, подхватываемые сквозняками листки. Торбен подхватил один из них и, наплевав на этикет, прочел:
Саджей, ты в порядке? Что там у вас происходит? Возвращайся домой, мы очень волнуемся.
С любовью, Михенж.
Неожиданно во всех помещениях гнезда раздался голос Сугунтунга, анпринского связного, озвучившего приказ — очень вежливый, но все же именно приказ — всем немедленно собраться на главной обзорной площадке и прослушать важное сообщение. Торбен давно подозревал, что Сугунтунг на самом деле никогда не покидал пределов Гостевого Дома и просто не поддерживал человекоподобного облика, распавшись на отдельные, несвязанные нити.
За сетью, защищающей балкон, было видно вскипевшее человеческими силуэтами небо. Из–за горизонта мира–океана надвигались тучи, черные, словно чернила спрута.
— У меня для вас плохие новости, — произнес Сугунтунг. Сейчас он выглядел как серое, печальное бесполое существо, светящееся и стройное. Его голос не оставлял ни малейших сомнений, что он не шутит. — В двенадцать восемнадцать по времени Энклава Тей нами были отмечены гравитационные возмущения, прокатившиеся по системе. Их интенсивность позволяет установить, что к нам приближается большое количество крупных объектов, начинающих торможение после релятивистского полета.
Всеобщее оцепенение. Крики. Вопросы, вопросы, вопросы. Сугунтунг вскинул руку, призывая к тишине.
— Отвечаю; мы оцениваем их численность в тридцать восемь тысяч кораблей. Сейчас они находятся на расстоянии в семьдесят астрономических единиц от пояса Куипера, снижая скорость до десяти процентов световой, чтобы войти в систему.
— Девяносто три часа до того, как они доберутся до нас, — произнес Торбен. Числа, цветные числа, такие прекрасные и такие далекие.
— Да, — сказал Сугунтунг.
— Кто они? — спросила Бележ.
— Я уже знаю ответ, — отозвался Торбен. — Их враги.
— Скорее всего, — произнес связной. — Гравитационный и спектральный анализы выявили характерные сигнатуры.
Раздался гневный рев. Но благодаря особенностям своего «нитяного» строения, Сугунтунг легко смог перекричать разозленных физиков.
— Флот Анприн готовится к незамедлительному отлету. Одним из наших приоритетов является срочная эвакуация наших гостей и посетителей. Вас уже дожидается транспортное судно. Мы уходим из системы не только ради собственной безопасности, но и для того, чтобы защитить вас. Мы полагаем, что Враг не станет причинять вам вреда.
— Полагаете? — прорычал Етгер. — Уж простите, но что–то меня это ни капельки не обнадеживает!
— Но вы же не набрали достаточного количества воды, — с отсутствующим видом произнес Торбен, блуждая по лабиринту чисел и символов в своей голове, в то время как тревожные известия и неизбежность скорого возвращения домой маячили где–то на самом краю его сознания. — Сколько колоний вы успели заправить? Пятьсот или пятьсот пятьдесят? Вам не хватит этих запасов на всех, хотя загрузка и близка к восьмидесяти процентам. Что будет с остальными?
— Да плевать мне, что там с ними станет! — Ханней всегда был тишайшим и скромнейшим из людей; гениальным и в то же время стеснявшимся своих способностей. Теперь же, испуганный, беспомощный перед лицом космоса, по которому катились гравитационные волны неведомой, могучей армии, он взорвался гневом. — Я должен узнать, что произойдет с нами!
— Мы переносим все разумы на корабли, пригодные к межзвездному переходу, — Сугунтунг ответил только Торбену.
— Говоря «переносим», вы имеете в виду «копируем», — произнес Торбен. — А какая судьба ждет брошенные оригиналы?
Связной не ответил.
Етгер нашел Торбена зависшим в воздухе над обзорной площадкой. Тот изредка подергивал хвостом, и этого вполне хватало, чтобы бороться с ничтожно слабой гравитацией.
— Где твои вещи?
— У меня в комнате.
— Корабль отбывает через час.
— Знаю.
— Тогда тебе, должно быть, стоит…
— Я не улетаю.
— Ты что?
— Не полечу с вами. Я остаюсь здесь.
— Спятил?
— Я уже говорил с Сугунтунгом и Сериантеп. Все в порядке. Есть и другие, кто отказался покидать