Звездный ковчег

— откликнулась машина. Затем две руки упали, а две другие взметнулись, чтобы яростным рывком сдернуть резиновую маску и крупноячеистый мозг плюс искусную маскировку. За лицом оказалось другое лицо, узкое, в некотором роде привлекательное; суровое лицо, позволившее себе короткую, как удар кинжала, улыбку, и новый голос обратился к загадочному мужчине: — Пригласи меня в дом.
— Зачем это мне? — парировал он, ожидая какой–нибудь убийственной угрозы.
Но вместо того чтобы угрожать, Миоцен сказала просто:
— Затем, что мне нужна твоя помощь. В одном маленьком дельце, которое должно остаться — предупреждаю — нашим маленьким секретом.

Штат капитанов возглавлял Старший Штурман, а следующей по значимости была ее должность — должность Первого Помощника. В корабельном царстве Миоцен являлась вторым лицом, облеченным практически безграничной властью. Упорная и жестокая, коварная и холодная Миоцен. Из всего невероятного дерьма, которое могло с ним случиться, это было дерьмовее всего. Памир смотрел, как его гостья избавляется от последних лоскутьев личины. Наружный ИИ действовал сейчас в режиме диагностики. Солдаты по–прежнему прятались, пользуясь новоявленной тьмой и стародавними уловками. Внутри его жилища скрывались всего двое, что не имело смысла. Если бы Миоцен знала, кто он, то просто приказала бы бойцам схватить преступника, избить и швырнуть в корабельную тюрьму.
Значит, она не догадывалась, кто он.
Наверное.
Первый Помощник обладала заостренным лицом, черными волосами, слегка тронутыми белоснежной сединой, тощим долговязым телом без возраста, зато с отменным балансом. Носила она простой мундир, в точности повторяющий капитанскую форму, с минимумом украшений типа погон и эполет. Долгую секунду она вглядывалась в недра дома Памира. Что–то искала? Нет, просто беседовала с кем–то по сети. Затем гостья отрубила все контакты с внешним миром, повернулась к хозяину и произнесла его нынешнее имя.
Памир кивнул.
Она назвала прошлое имя.
Он снова кивнул.
Тогда она с вопросительной интонацией, означающей конец перечисления, назвала третье.
— Возможно, — бросил он.
— Так это был ты или не ты?
— Возможно, — повторил мужчина.
Кажется, она развеселилась, хотя ничего смешного тут не было. Улыбка женщины растянулась и затвердела, губы почти исчезли.
— Я могу заглянуть и глубже, — заявила она. — Возможно, я даже докопаюсь до того момента, когда ты отринул свою первоначальную личность.
— Да на здоровье, милости прошу.
— Можешь не просить милости, ты и так в безопасности. — Она была гораздо выше Памира — спасибо его маскировке. Женщина шагнула ближе к заблудшему капитану и сказала: — Твое происхождение меня не интересует.
— Значит… — начал он, затем подмигнул и добавил: — Значит, это правда, мадам? Ты действительно влюбилась в меня?
Она резко, хрипло рассмеялась, отступила и вновь обвела взглядом квартиру, на этот раз изучая обстановку и скудное убранство. Жилище Памира было скромным — единственная комната всего–то сто на двадцать метров, стены, обшитые панелями из живого дерева, и потолок с изображением румяных вечерних небес какого–то случайного мира. Спокойным голосом женщина провозгласила:
— Я восхищаюсь твоими талантами, кем бы ты ни был.
— Моими талантами?
— Общения с чужаками. Он промолчал.
— Эта переделка с удальцами… ты нашел элегантное решение трудной проблемы. Едва ли тебе известно, но тогда ты помог Кораблю и моему начальнику и таким образом заслужил мою благодарность.
— Чего же вы хотите от меня сегодня, мадам?
— Сегодня? Ничего. Но завтра — завтра рано утром, надеюсь, — будь любезен, примени свои таланты в одном небольшом деле, относительно простом. Ты знаком с джей’джелами?
Памир не дрогнул и ничем не выдал своей реакции, но ощутил жестокий пинок в сердце, а его отлично выдрессированная паранойя завопила: «Беги! Немедля!»
— Я обладаю некоторым опытом общения с этой расой, — сказал он. — Да, мадам.
— Рада это слышать, — отреагировала Миоцен. Пребывая в бегах, Памир дважды подолгу жил среди джей’джелов. Очевидно, Первый Помощник знает гораздо больше о его прошлом, чем озвучила. Остается только предполагать, известна ли ей его жизнь только пять лиц назад, или она проникла на глубину шестидесяти трех лиц — опасно близко к тем дням, когда он постоянно носил капитанскую форму.
Она либо в курсе его настоящего имени, либо нет.
Памир обуздал паранойю, натянул на физиономию широкую ухмылку, небрежно пожал