Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
продолжает цепляться за жизнь. Плоть исцеляет себя, до известных пределов. Подключается аварийно–защитная генетика, вновь сплетая первоначальное лицо, волосяной покров и туловище, придавая им достоверное подобие жизни. Но когда гены закончили трудиться, не нашлось разума, который слился бы с восстановленным, омоложенным телом. Так что труп джей’джела впал в стасис, и, если в квартиру никто не войдет, он так и будет лежать здесь, всасывая постепенно становящийся все более и более затхлым воздух, предоставив ленивому метаболизму пожирать плоть, пока не останется скелет, сморщенные органы и истощенное мумифицированное лицо.
А парень–то был красавчиком.
Независимо от расы он обладал тонкими, изящными чертами.
— Ну, что вы увидели? — спросил наконец Памир.
И механизмы заговорили, сыпля словами и цифрами. Сперва Памир слушал, потом перестал. Он снова думал о Миоцен, спрашивая себя, какого черта Первого Помощника заинтересовал этот ничем не примечательный персонаж.
— Кто он? — осведомился он уже не в первый раз. Приведенная в действие сеть выложила последнюю, наиболее полную биографию. Данный джей’джел родился на борту корабля, его родители были достаточно богаты, чтобы позволить себе роскошь размножения. Состояние его семейство сделало в среде удальцов, что объясняло имя мертвеца. Се’лен — в обычаях удальцов называть себя в честь химических элементов. Был этот Се’лен юнцом, едва разменявшим пятую сотню лет, и его жизнеописание любому показалось бы самым что ни на есть банальным.
Памир пялился на бесполезный труп, не зная, что делать дальше.
Потом он все–таки заставил себя обойти квартиру, не слишком превосходящую его собственное жилище по размерам, но вид из окон делал этот дом в двадцать раз дороже. Мебель могла принадлежать любой расе. Цветовая гамма тоже самая ординарная. Нашлось тут несколько сотен книг — определенно характерная черта джей’джелов, — и Памир велел машине прочитать каждый том от корки до корки. Затем позволил своим механическим помощничкам обшарить все закутки — чуланы, туалет, комнаты новые и комнаты старые, с приказанием составить опись каждой поверхности и каждого предмета, включая и взятие образцов пыли. Но пыли оказалось немного, значит, мертвец был либо исключительно аккуратен, либо кто–то заботливо смел все следы своего присутствия, в том числе и чешуйки отшелушившейся кожи, и случайно оброненные волоски.
— Что теперь?
Он задал вопрос себе, но ответили машины:
— Мы не знаем, что теперь, сэр.
И Памир опять застыл над дышащим трупом.
— Я ничего не вижу, — пожаловался он.
Тут мужчина представил себя со стороны и рассмеялся. Тихо. И коротко. Затем активировал маленький медицинский датчик, вживил его и послал в тело раздражающий заряд.
Мертвый пенис выполз из тела.
— Ха! — воскликнул Памир, отвернулся и покачал головой. — Придется снова обыскать все, и эту конуру, и жизнь этого дерьмового недотепы. Переворошим пылинку за пылинкой и день за днем, если потребуется.
Построенное на верхних отрогах Откола, нависающее над вечными облаками Малого Удела, заведение это представляло собой конгломерат естественных пещер и мелких туннелей. Собственно говоря, Вера Многих Соединившихся не была Церковью или святыней, хотя выросла на костях очень древней веры и теперь надежно обволакивала ее. Не являлась она и коммерческой организацией, хотя постоянный персонал получал порой и деньги, и вещи. И уж точно не была притоном — все соответствовало корабельным сводам законов. В этих стенах не происходило ничего сексуального, и никто, посвященный в тайны здания, никогда никому не отдавал своего тела за нечто столь банальное и грубое, как прибыль. Большинство пассажиров даже не подозревали о существовании этого места. А многие из тех, кто знал о здании, считали его усовершенствованным и очень странным молитвенным домом — придерживающиеся одних убеждений, одинаково мыслящие души входили в его массивные деревянные двери, чтобы завести друзей, а если получится, и влюбиться. Но капитаны, для того чтобы облегчить разрешение вопросов налогового законодательства, определили учреждению куда менее романтическое предназначение: оно было исключительно редкой вещью, к которой обращался древний мир людей. А именно — библиотекой.
На Великом Корабле знания хранились на лазерных накопителях и в сверхпроводниковых элементах. Доступ к ним мог быть ограничен, но каждое слово и изображение находилось в зоне досягаемости внутренних сетей. Библиотеки были исключением. То, что содержалось
