Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
шлюзов. Будет где потратить время и энергию. Но мы так и не приблизились к разгадке вашей ненависти, Максим.
— У нас заканчивается вахта, — сказал Макс. — Уже даже закончилась двадцать минут назад.
— Без смены вы уйти не можете?
— Нет.
— А смена пока не придет, — Стоян снова сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Сейчас все члены экипажа прослушивают лекцию. Перед командиром, Холеком и Стокманом выступает Владик Котов, а с Синицким и Джафаровым общается Стефенсон.
— Не могли собрать всех вместе?
— Могли. Инструкция позволяет оставить рубку на одного из наблюдателей на целых двадцать четыре часа. Но, понимаете, господа, тут важно правильно подобрать аудиторию. Просто так рассказывать, не раскачав вас эмоционально, — потратить время впустую. Рассказчик должен вызывать у вас сильные эмоции, чтобы возбудить желание уличить его во лжи, заставить внимательнее слушать то, что он говорит. Посему душка и всеобщий любимец Марк Флейшман остался в лаборатории и выполняет чисто технические обязанности. А мы распределили экипаж по степени личной неприязни.
— Уроды, — сказал Макс.
— Поддерживаю, — сказал Капустин.
— Вот это я и имел в виду, — даже вроде обрадовался Стоян, блеснул улыбкой и снова стал серьезным. — Подводим промежуточный итог: некоторую информацию вы получили, о причинах своей неприязни к колонистам все еще не рассказали…
— А ты сам расскажи! Ты же все время болтаешь и болтаешь, болтаешь и болтаешь, как тут слово вставить? — взорвался Макс. — Ты такой умный — сам и скажи за нас.
— Макс, — тихо позвал Капустин.
— Тебе еще что?
— Помнишь, я говорил, что у тебя бывают истерики?
— Ну?
— Это — одна из них. Стоян ведь ее и добивается. Смотри, сидит довольный, как упырь после завтрака.
Макс посмотрел на Стояна. Тот усмехнулся.
— Думаешь? — спросил Макс с сомнением в голосе.
— Совершенно точно, — сказал Стоян. — Абсолютно. Вот в таком состоянии человек и высказывает все, разряжается, сбрасывает накопившееся раздражение и недосказанность. Илья, вы не хотите получить второе образование? Могу дать рекомендацию на психолога. Пилотов дальних рейсов принимают без экзаменов и за государственный счет. За эмоциональные нагрузки. У вас есть предрасположенность к аналитике. И начало истерики вы определили совершенно точно. Каким образом?
— Личный опыт. Интуиция. Какого хрена? Что вы прицепились?
— А чтобы объяснить вам, почему я прицепился. И не просто так, а именно сегодня. Объяснить?
Капустин тяжело вздохнул и посмотрел на Макса. Тот тоже вздохнул и провел ребром ладони себе по горлу.
— А от нас тут что–то зависит? — спросил Капустин. — Я скажу, что не нужно объяснять, а вы тут же заткнетесь?
— Не заткнусь. Но было бы вежливей с вашей стороны попросить объяснений.
— Мы невежливые люди. В пилоты вежливых не берут. В инженеры — тем более. Так что либо продолжайте монолог, либо одно из двух.
— Хорошо, — легко согласился Стоян, мельком глянув на часы. — Продолжу. У вас… у вас всех приближался кризис. Вы его не осознавали, но он приближался неотвратимо и неизбежно. Фокус даже не в том, что колонисты питаются лучше, чем вы, имеют доступ в оранжереи и бассейны, а кроме того, свободно занимаются сексом и даже имеют трех новорожденных и сто пятьдесят беременных…
— Сто пятьдесят? — одновременно выдохнули вахтенные.
— Сто пятьдесят четыре, если быть точным. Но дело не в этом. Дело в том, что через восемьдесят дней колонисты высадятся.
— Через восемьдесят четыре дня, плюс минимум неделя на собственно высадку, — поправил Капустин. — И что?
— Вас вот это злит. Точит изнутри так глубоко, что вы и сами этого не осознаете. Через восемьдесят четыре дня они покинут свои хоромы и будут жить под небом голубым, под настоящим солнцем, на планете, где все пока чисто и девственно. А вам придется лететь назад. Еще целый год… даже больше хлебать свою полусинтетическую баланду, крутить педали тренажеров и пялиться в мониторы, ощущая собственную ненужность. Ведь злит, не может не злить…
— Это вам кто–то сказал? — спокойно спросил Макс. — Признался кто или сами придумали?
— Об этом говорят исследования…
— Засуньте их себе в задницу, уважаемый! Скомкайте и засуньте!
— Макс! — подал голос Капустин.
— Только вот не лезь сейчас ко мне! — заорал Макс. — Посиди молча.
Макс вскочил с кресла.
— Запомни, Стоян, или запиши… Марк, ты там пишешь?
— Пишу, Максик, пишу…
— Хорошо, — Макс оперся о спинку своего кресла. — Пиши. Значит, так — козлы вы, наблюдатели. Тупые козлы! Вы не поняли ни черта в экипажах дальних кораблей. Ни черта! Мне не нравится космос, меня колотит от одной мысли, что я могу
