Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
клинок. Под моими руками атомы и фотоны сплетаются в сеть из крепости и пламени.
Звёзды на другой стороне снова запечатаны. Зеркальная поверхность паруса безупречна.
— Корректируйте курс. Я закончил, — говорю в микрофон.
— Принято, — это доктор Гамильтон.
Его голос — голос опечаленного человека, который пытается скрыть грусть.
— Вначале ты должен добраться назад, — говорит Минди. — Если мы сейчас изменим курс, ты не сможешь вернуться.
— Всё нормально, детка, — шепчу я в микрофон. — Я не вернусь. У меня не хватит горючего.
— Мы пойдём к тебе!
— Вы не сможете ориентироваться среди распорок так быстро как я, — говорю я нежно. — Никто не ориентируется в их системе лучше меня. А когда вы доберётесь до меня, у меня уже закончится кислород.
Я жду, пока она успокоится.
— Давать не будем говорить о грустном. Я люблю тебя.
Потом я выключаю передатчик и, отталкиваясь, отлетаю от паруса, чтобы они даже не пытались снаряжать бесполезную спасательную экспедицию. И я падаю, всё дальше и дальше отдаляясь от паруса.
Я наблюдаю, как парус отступает, открывая звёзды во всём их великолепии. Свет Солнца уже такой слабый, что сейчас оно выглядит просто как ещё одна звезда среди многих других, никогда не заходящих и никогда не восходящих. И я в полном одиночестве среди звёзд, но одновременно я наедине с ними.
Язык котёнка щекочет мне сердце…
***
Я ставлю камень в промежуток.
Папа ходит так, как я думал, и брошенные на произвол судьбы камни в верхнем левом углу потеряны.
Но основная группа спасена. И, может, в будущем они преуспеют.
Я слышу голос Бобби: «Может быть, и в го есть герои».
Минди назвала меня героем. Но я был просто человеком, оказавшимся в нужное время в нужном месте. Доктор Гамильтон тоже герой, потому что он спроектировал «Надеющейся». Минди — тоже герой, потому что не давала мне заснуть. Моя мать — тоже герой, потому что она отдала меня, чтобы я сумел выжить. Мой отец — тоже герой, потому что он научил меня, как поступать правильно.
Нас определяет место, которое мы занимаем в сети жизни других людей.
Гобан становится всё меньше и меньше, камни сливаются в огромный рисунок меняющейся жизни и пульсирующего дыхания. Один камень — не герой, но вместе они могут совершить подвиг.
— Прекрасный день для прогулки, не так ли? — говорит папа.
И мы идём по улице так, чтобы запомнить бесконечную красоту каждой травинки, каждой капли, каждого тусклого лучика заходящего солнца…
Винсенту снова приснилось, как он плавает вместе с Мерсед в холодной темноте, поднимаясь к незнакомому солнцу. Он не видел этого солнца, потому что лучи проходили под воду лишь на двести метров. Если бы он разглядел хотя бы слабое голубое свечение, он бы уже умер, но его это не волновало. Винсент все равно хотел увидеть его — так, как обычно хочешь чего–то во сне. Сон закончился ничем. Потом ему снилась какая–то тарабарщина.
Проснувшись, Винсент стал вспоминать тот, первый сон. Он не думал о Мерсед уже очень давно. Воспоминания о бывшей подруге напоминали ему о недостатке мужества, не позволявшем последовать за ней.
Винсент находился в своей комнате, темной и холодной. Он ощущал катушки нагревателей — не их тепло, а электрический ток, который тек по ним, искажая магнитное поле. Чувство электричества, несмотря на то, что он обладал им с рождения, все равно казалось странным, неуместным. При пробуждении он всегда первым делом обращался к своему зрению.
Всю жизнь ему твердили: «Не доверяй инстинктам».
Глаза раскрылись, но ничего не увидели. Под слоем жира и мускулов, укрытые ребрами, у него внутри имелись два цилиндра, составленные из заряженных мышечных дисков. Идею этих электродисков позаимствовали у электрических угрей. Винсент пропустил через свой левый электродиск слабый ток. Сенсор в стене засек его и осветил воду, наполнявшую комнату, обнажая хлопья белой соли.
Винсент встряхнул свои уставшие жабры. На адаптацию к низкому уровню кислорода на океанском дне могли уйти месяцы. Ему советовали не торопиться, постепенно привыкать к своему новому дому, но не из–за этого он постоянно засыпал.
Его мучило одиночество. А собственная нерешительность истощала последние силы.
Винсент ощутил в правом боку что–то странное. Нечто большее, чем просто приступ боли. Пропустив заряд через нижний электродиск, он обнаружил под кожей неожиданное сопротивление.
Создатели Винсента оставили место в жировом
