Звездный ковчег

с лица планеты. Люди снова бежали, превратив себя в настоящих водоплавающих, Homo indis pelagius, чтобы колонизировать верхние слои открытого моря. Но даже там они не обрели безопасность. Они смотрели в небо и ждали неотвратимого столкновения.
* * *
Примерно двенадцать часов спустя Ренальд и Аманда вплыли в лабораторию, чтобы узнать, как дела у Винсента. Утром он просканировал себя и их, затем взял у всех троих образцы ткани. Сейчас он плавал перед экранами, отображавшими какие–то данные. Когда они остановились у него за спиной, Винсент обернулся.
Ренальд немного превышал размерами Винсента и обладал бледной, пятнистой кожей, натянутой на жирную плоть. Обычно он подчинялся Винсенту, но не из–за недостатка способностей. Просто Ренальд никогда особенно не старался. Все знали, что Винсент — лучший, поэтому Ренальд оставлял все проблемы ему. Большая, невыразительная голова Ренальда, обрамленная медленно пульсирующими жабрами, повернулась к снимкам и внимательно изучила их черными, похожими по форме на лампочки глазами.
— Это не инфекция, — произнес Винсент. — Похоже на рак с метастазами, множество разновидностей, и все они формируются только сейчас.
— Что это значит? — спросила Аманда. В отличие от Винсента и Ренальда она не разбиралась в молекулярной биологии. Она работала техником и механиком, но и в этом не очень–то преуспевала. — Это еще какая–то ошибка, которую не заметили разработчики нашего поколения?
Они являлись единственными выжившими из пятидесяти особей нового подвида Homo indis benthus, созданного специально для того, чтобы жить на дне океана. Из предыдущих четырех приплодов по пятьдесят особей не выжил никто.
Изменить развитие целого организма оказалось не так–то просто. Факторы роста, гравитация, концентрация питательных веществ, температура и давление взаимодействовали с шестьюдесятью тысячами человеческих генов. Генные инженеры все еще не могли разобраться в сложностях неврологии, поэтому Винсенту и остальным не хватало человеческой еды, человеческих запахов, человеческого зрения и человеческой красоты. Все эти предпочтения сформировались за сотни тысяч лет эволюции.
— Не думаю, — ответил Винсент. — Если бы причиной являлась ошибка генетиков, мы обнаружили бы это раньше и, наверное, заболели бы одной и той же разновидностью рака.
Винсент знал, что Ренальд наверняка тоже догадывается о настоящей причине.
— За последний месяц мы пережили невероятную перемену давления, — продолжил Винсент. — Тысячи белков в наших телах разработаны так, чтобы не менять свою форму из–за давления, но генетики подозревали, что могут возникнуть неизвестные генные продукты, вроде альтернативных сращиваний или неоткрытых посттрансляционных модификаций. Двух десятков таких неизвестных достаточно, чтобы объяснить все разновидности нашего рака.
— Что это значит? — спросила Аманда.
— Это значит, что генные инженеры облажались, и наши жизни выброшены впустую, — ответил Винсент. — Это значит, что мы возвращаемся в город. Обратная перемена давления способна решить проблему, и мы сможем прожить с друзьями до конца наших дней. А следующее поколение сможет жить на дне океана, если они не отступятся от своего идиотского плана.
Винсент изучал Ренальда, но не глазами. Глаза могли различить на лице Ренальда не больше эмоций, чем у карпа. Винсент прислушивался к пульсациям электричества, экранируя при этом свои собственные. Ренальд очевидно не соглашался с ним, но они уже обсуждали все аргументы множество раз. И вряд ли сегодня Ренальд хотел повторять все это снова. Аманда, однако, не имела представления о социальной политике и концепции сражений, которые невозможно выиграть.
— Никто из нас не должен быть здесь, Винсент, — сказала она. — Колонисты не могли знать все заранее.
— Я не виню колонистов за то, что они прилетели сюда, — ответил он. — Я обвиняю их в том, что они пожертвовали человечностью своих детей. И детям приходится привыкать к последствиям этого выбора. Мы делали так раньше, и мы продолжаем делать это сейчас. Это не жизнь. Это чистилище, для нас и всех наших потомков.
— У тебя есть тот же выбор, что и у них, Винсент, — ответил Ренальд. — Ты можешь позволить раку убить тебя.
— Ты знаешь, каков мой выбор, — резко ответил Винсент. — Никакого создания новых видов. Никакого разлучения семей и друзей. Берем за основу то, что имеем, и строимся дальше. Хватит… этого, — он развел в стороны свои толстые серые руки. — Разве это твоя мечта? Провести остаток жизни на дне океана, со мной и Амандой?
— По крайней мере, у нас это получается лучше, чем у тех, кто так и не добрался сюда, — произнес Ренальд.
— Правда?
Не ответив,