Звездный ковчег

Ренальд покинул комнату, со свистом разрезая воду хвостовым плавником. Аманда, вопреки ожиданиям, осталась. Винсент проигнорировал ее и послал электрический сигнал коммуникационной системе ближайшего компьютера. Минуту спустя в воде возникло размытое изображение — слабый голубой свет и перемешивающиеся электрические волны. Эти две части, слабо дополняя друг друга, сформировали лицо Кента, руководителя операции и формального начальника Винсента.
— Кент, — начал Винсент, — у нас тут проблемы. Я собираюсь подниматься. Нам нужно в больницу. Из–за давления у всех у нас развились многочисленные опухоли.
Изображение Кента не дрогнуло.
— Они непосредственно угрожают вашей жизни в данный момент? — спросил он.
Винсент не пожал плечами, потому что не имел плеч, но он воспользовался электрическим эквивалентом этого жеста.
— У нас возникли опухоли, Кент. Насколько срочно мы должны сдохнуть?
— Примерно через пятьдесят шесть часов, максимум — через семьдесят два часа, Винсент, — ответил Кент, — в это полушарие ударит большой метеорит. У нас нет более точной информации, потому что осколки уничтожили еще один спутник. По имеющимся данным, его диаметр составляет от одного до полутора километров.
Винсент не ответил. Астероид такого размера, куда бы он ни ударил, оставит огромную дыру, а образовавшиеся осколки заблокируют солнце на недели или даже на месяцы. Ударная волна сметет города и, возможно, полностью уничтожит все население. В Паутине Шарлотты у него остались близкие друзья.
— Что мы можем сделать? — спросил Винсент.
— Укрепите все. Обезопасьте компьютерные системы, насколько сможете. Между базой и океанским дном нужно оставить зазор. Взрывная волна будет ужасна.
— А вы?
— Города могут и выжить, это зависит от того, что случится с солнечным светом, и от количества токсичных минералов, которые посыплются на поверхность океана. Мы рассредоточиваемся настолько далеко и глубоко, насколько можем, но из этого вряд ли выйдет толк. Через неделю каждый выживший город начнет посылать радиосигналы. Они станут маяками для выживших.
— Хотел бы я оказаться там, — произнес Винсент.
Кент снова умолк. Их связывало взаимное уважение и события прошлого. Полярные стороны в дебатах, прошлое и нынешнее поколения.
— Вот почему мы сделали то, что сделали, Винсент. Чтобы выжить.
— Выживает планктон, Кент. Человечество должно жить. У нас нет ни гордости, ни надежды. Я нахожусь здесь, потому что кто–то слишком боялся признать один факт. Понимание того, кем ты являешься, иногда означает признание поражения.
— Все мы приносим жертвы, Винсент, — ответил Кент. — Цена высока, но мы живем и мечтаем. Тысячи поколений до нас пробивались сквозь невзгоды, потому что верили в светлое завтра. Так будет всегда.
— Удачи, Кент, — в конце концов сказал Винсент. — Я поговорю с тобой, когда мы начнем подбирать обломки.
* * *
Пока Ренальд и Аманда укрепляли лагерь, Винсент оставался в лаборатории. По замыслу он трудился над проблемой опухолей. Но он не работал. Он осознал свою ошибку еще до разговора с Кентом.
Он никогда не испытывал недостатка в способах самоубийства. В средних слоях глубокого океана, когда от земной жизни их отделяла всего дюжина поколений, приходилось использовать множество фокусов, чтобы оставаться в живых. Когда люди вроде Кента поняли, что их аргументы никого не убеждают, они переключились на интересы общества. Убедить Винсента в том, что он не только биологическое, но и интеллектуальное светило, было не так уж и сложно. Его смерть станет серьезной потерей для общества, сделав жизнь каждого намного сложнее. Но общество, будь то Паутина Шарлотты, или вся сеть городов, оставалось весьма смутной целью. Винсент никогда не считал, что нужды других не позволят ему прервать свое никчемное существование.
Сегодня, сейчас, он чувствовал, что обрел силу, достаточную, что бы перебороть инстинкт самосохранения, тот самый глупый инстинкт, который заставлял неразумных созданий страдать на протяжении бесконечно долгих геологических эр. Он проклял своих коллективных предков, которых нельзя назвать ни отцами, ни матерями. Сегодня, похоже, он станет таким же храбрым, как Мерсед, пусть он и опоздал на двенадцать лет.
Теперь, однако, его решение коснется и Ренальда с Амандой, которых нельзя назвать «размытым понятием».
Биохимическая задача оказалась относительно простой. Инженеры изменили каждый из шестидесяти тысяч генов Винсента, чтобы создать белки, способные выдержать давление на океанском дне. Два километра воды, притягиваемые тройной гравитацией, раздавят и изменят форму