Звездный ковчег

дифференциация частиц по энергиям. В результате этого фактическая мощность снижается примерно в двести–триста раз и вместо разгона корабля до релятивистских скоростей при той же затрате энергии они могут достичь только десяти–пятнадцати процентов предельной скорости. Кроме того, у них отсутствуют гравитационные стабилизаторы, что крайне затрудняет маневрирование вблизи больших масс материи. В настоящее время я занимаюсь дешифровкой языка их информационных накопителей. Как только я закончу эту работу, у нас появится полная информация о них самих, их технике и исходных координатах их системы. Однако и в настоящее время можно сделать вывод, что эти существа не в состоянии противостоять нам. Я свяжусь с вами…
Стрейнжбери вскочил и быстро набросил на инопланетянина экранирующую сеть.
Но, возможно, он уже опоздал.
— Пошли в рубку, — резко скомандовал Браун.
Роджер подчинился.
В рубке капитан снова включил общую связь.
— Передаем срочное сообщение. Хочу, чтобы все знали: мы научились читать мысли нашего пленника и уже перехватили его ментальное послание на планету, расположенную под нами. Это дает нам серьезные преимущества.
Он повернулся к Стрейнжбери:
— Верно, Роджер?
Стрейнжбери кивнул. Он был удивлен тем, что Браун не выказывал видимого беспокойства, тогда как самого Роджера последние слова Дзинга просто поразили. «Эти существа не в состоянии противостоять нам». Рождер пребывал в растерянности оттого, что Браун не придал значения сказанному. А капитан тем временем восторженно обратился к нему:
— Я потрясен этим явлением. Удивительно быстрый вид связи. Если бы мы тоже смогли его использовать!
— Да, — задумчиво проговорил Роджер. — Было бы интересно попробовать. У меня есть кое–какие идеи…
Теперь пора было воспользоваться главным козырем. У Стрейнжбери в кармане находился пульт дистанционного управления, который обладал приоритетным правом по отношению к любому командному воздействию. К сожалению, это устройство давало власть только над механизмами маленького посадочного модуля. Но Стрейнжбери решил, что если обеспечить прямую связь между управлением модуля и управлением звездолета, что в принципе не так уж сложно, и заложить в систему приоритет команд с модуля, то Роджер получит возможность отменить или одобрить любую команду, поступившую в управляющие системы звездолета, откуда бы она ни пришла. Хоть из главного компьютера, хоть с капитанского мостика.
Черт возьми, Браун сам дал ему шанс. Стрейнжбери сдержал свое волнение и, как всегда, ровным голосом предложил:
— Капитан, позвольте мне заняться этой идеей, пока вы будете попытаться установить двусторонний контакт с инопланетянами. Я думаю, что если использовать ментальные датчики систем управления посадкой и взлетом…
Браун не возражал. Он даже передал в распоряжение Роджера третьего помощника Сореля, а тот, в свою очередь, предоставил Стрейнжбери необходимых специалистов.
Задача оказалась не такой уж сложной, когда в распоряжении Стрейнжбери появились десятки рабочих рук.
Только один из подчиненных рискнул выразить сомнение в действиях Стрейнжбери:
— Но, Роджер, — сказал он, — как может управляющая система какого–то модуля иметь приоритет перед управлением корабля? Ваше предложение противоречит всем пунктам руководства по полетам. Вместо проверенной электроники использовать какое–то абсурдное… я… это… необычно.
Это было необычно. Но Стрейнжбери боролся за свою жизнь и средством для этой борьбы стал дистанционный пульт у него в кармане. Потому он сказал непреклонно:
— Ты хочешь рассказать об этом капитану Брауну?! Ты хочешь рассказать ему?!
— Нет, нет! — тут же пошел на попятную техник. — Я слышал, вас объявили капитаном в равной должности, точно такой же, как капитан Браун. Вы — наш начальник. Что прикажете делать?
Когда Роджер вернулся в рубку, все приготовления к осуществлению его плана были закончены. Но Стрейнжбери все еще колебался. Его терзали сомнения.
Снова капитаны остались наедине.
— Капитан, — тихо проговорил Роджер, решившись, — я хочу сообщить тебе, что доставил на борт судна Дзинга в надежде использовать его против вас.
— Да… Это дружеское и откровенное признание, — мягко ответил Браун.
— Я обращаю внимание на это, — продолжал Стрейнжбери, — потому что если и у тебя есть камень за пазухой, мы должны объясниться до того, как это станет известно всем.
Яркие, как цветки, пятна запылали на щеках Брауна. Наконец, он медленно произнес:
— Я не знаю, как смогу убедить тебя, но я не занимаюсь интригами. — Стрейнжбери мельком глянул на открытое лицо Брауна