Звездный ковчег

— А что важно?
— Учить уроки.
— Нет, а что это — важно?
— Если будешь учиться, узнаешь, что значит важно. — Едва договорив, Эм поняла, что объяснение ее не слишком убедительно, тем более для шестилетнего ребенка. И поспешно прибавила: — Вот выучишь, что означают все трудные слова, и тогда сможешь читать все книги. Все толстые книжки, в которых полным–полно трудных слов.
Странно, но, услыхав про толстые книжки, он ничуть не обрадовался, как бывало прежде.
— Они все врут! — выпалил он. — Не хочу ничего учить. В книжках все врут… про всяких кошек, и про деревья, и… А их вовсе и нету… — И Пол горько разрыдался.
— Не нету, а нет, — поправила Эм и тут же с досадой спохватилась. Как будто это имеет значение, когда их всего–то осталось четверо. Она протянула руку, желая утешить мальчика, но он увернулся.
— Ну, полно, — сказала она, стараясь, чтобы голос ее звучал по–человечески мягко, ласково, утешительно и зная, что ей это не дано. — Во всяком случае, деревья у нас есть.
Он поднял на нее глаза — лицо его вспыхнуло от негодования.
— Это не деревья! — сердито крикнул он. — Это какие–то противные сорняки. На настоящее дерево можно влезать.
— А мне казалось, ты говорил, что в книжках про деревья пишут неправду, сказала Эм. На этот раз ей удалось понизить голос почти до шепота: может быть, Пол поймет, что она просто шутит.
Но он в ответ снова расплакался.
— У нас есть деревья, — повторила она. — Во всяком случае, они у нас были. И опять будут. — Будут ли? Надежды мало, но думать об этом не хочется, и Эм не стала думать. — Я видела их собственными глазами. Ведь ты веришь своей Эм, правда? — Она снова протянула руку, и теперь он не стал увертываться. Он уткнулся в ее жесткие, холодные металлические колени.
— Ой, Эм, — всхлипывал он. — Ой, Эми.
Но теперь это уже не были слезы гнева и отчужденности, малыш был с ней, он плакал об общей потере, так что, будь Эм человеком, она бы, наверное, тоже заплакала. Но она лишь погладила его влажные светлые волосы своими неуклюжими, не приспособленными для этого пальцами и сказала:
— Ну, тише, тише, — но слова эти прозвучали чересчур громко, механически, и она не стала больше ничего говорить, взяла мальчика на руки и принялась покачивать, и он успокоился.
Когда Джей и Элен вернулись с огорода, Эм все еще держала Пола на руках и тихонько его покачивала.
Элен ворвалась в комнату с криком:
— Смотри, что у меня есть! Цветок! Настоящий цветок!
— Ш‑ш, — прошептала Эм (звук был такой, словно выпустили пар из клапана).
— Ой, можно, я его разбужу и покажу мой цветочек? — Она высоко подняла чахлый бледно–желтый цветок.
— Нельзя, — сказала Эм. — Он устал. Не надо мне было заниматься с ним лишний час. — Она обернулась к Джею. — Откуда взялся цветок?
— Он просто вырос, Эм, — ответил Джей. — Я нашел его на грядке среди овощей.
— Это правда, Джей?
Джей помотал головой, не потому, что в нем заговорила совесть, нет, просто он знал, что Эм все равно знает правду.
— Я… посадил несколько семян. Один мешок с семенами прохудился, и я нашел семена на полу. От этого не будет никакого вреда, Эм.
— Но мы ведь уговорились, что не будем ничего такого трогать. Мы ведь не знаем, к чему это может привести.
— Ты напрасно волнуешься, Эм. Прежде чем их посеять, я прочел целую книгу. Мне казалось, наших малышей надо чем–нибудь порадовать. У них так всего мало…
— А тебе не кажется, что их пора укладывать спать? — предостерегающе сказала Эм. Она заметила, что Элен спрятала свой жалкий цветочек за спину.
— Конечно, конечно, — согласился Джей. — Но насчет этих семян, Эм. Мне казалось, может, нам стоило бы…
Он запнулся. У обоих роботов не было ничего похожего на лицевые мускулы, которые помогли бы им выразить что–то без слов. Но по тому, как смотрела на него сейчас Эм — набычившись, в упор, блестящими глазами, он понял, что лучше не продолжать.
— Ладно, Эм. Давай я возьму мальчика. Идем, Элен. Пора спать.
Но Элен не двинулась с места. Она смотрела на Эм.
— Можно я оставлю себе цветок, можно, Эм, да?
— Конечно, можно, Элен, — после минутного колебания ответила Эм. Если от этого и будет вред, теперь уже ничего не поделаешь. — Я налью в стакан воды, и ты поставишь его около своей кроватки. Согласна?
— Ой, спасибо, Эм, спасибо тебе!
Девочка кинулась к Эм, обхватила ее за ноги. Эм осторожно приподняла ее и подержала на вытянутых руках. Не то Элен непременно станет ее целовать, она проявляет свои чувства с большим жаром, чем Пол. И при мысли, что дети вместо матери только и могут целовать ее — холодную, жесткую, металлическую, — Эм особенно остро почувствовала свою несостоятельность. Полагалось ей это чувствовать, нет ли, кто знает,