Звездный ковчег

к его губам. — Оно позади, твое одиночество. Ты больше не будешь одинок.
Он допил и отставил бокал.
— Натира… я кос–что должен сказать тебе…
— Шшшш… не нужно ничего говорить.
— Нет, я должен.
Она убрала руку, которую положила на его губы.
— Тогда скажи, если в этом такая уж сильная необходимость.
— Я болен, — сказал он. — У меня болезнь, которую невозможно излечить. У меня только один год жизни, Натира.
Темные глаза не дрогнули.
— Год может стать целой жизнью, Мак–Кой.
— Это вся моя жизнь.
— Пока я не увидела тебя, в моем сердце была пустота. Оно просто поддерживало мою жизнь — и все. Сейчас оно поет. Я благодарна тебе за чувство, которое ты заставил его пережить, хотя бы оно продлилось один день — один месяц — один год — какое бы время ни отвел нам Создатель.
Он обнял ее.
Кирк и Спок ловили на себе любопытные взгляды, проходя по коридору корабля–астероида. Чем больше людей они встречали, тем яснее становилось, что те не имеют представления об истиной природе своего мира. Спок сказал:
— Кто бы ни построил этот корабль, он дал им религию, которая ограничила их любопытство.
— Судя по примеру того старика, любопытство здесь подавляется довольно прямолинейно, — заметил Кирк. Они достигли портала комнаты Оракула. Изображая небрежный интерес к резным колоннам, Спок внимательно осматривал их. — Да, — сказал он, — это письменность фабриниан. Я могу ее прочесть.
— Фабрина? — переспросил Кирк. — Это солнце Фабрины стало Сверхновой и разрушило свои планеты?
— Да, капитан. Ближе к концу они жили под землей, как эти люди.
— Возможно, некоторых из них посадили в этот корабль и отправили на другую планету.
Кирк посмотрел в оба конца коридора. Он был почти пуст.
— А это их потомки.
Теперь они были одни в пустом коридоре. Кирк безуспешно попробовал открыть двери в комнату Оракула. Спок нажал секретный механизм в одной из колонн. Внутри они распластались по стене. Дверь за ними закрылась. Ничего не произошло. Кирк тихим голосом сказал:
— Кажется, Оракул не знает, что мы здесь. Что предупредило его в первый раз?
Спок сделал несколько шагов к центральному возвышению.
— Капитан, этот невоспитанный Оракул ожил, когда Натира преклонила колени на этой платформе.
Кирк взошел на платформу и осторожно обошел ее кругом. Опять ничего не произошло.
— Мистер Спок, продолжайте искать. Ключ к контролирующему центру должен быть где–то здесь.
Но внимание Спока привлекла настенная резьба.
— Еще письмена, — сообщил он. — В них ничего, что могло бы навести на мысль, что это не планета. И также несомненно, что строители корабля должны считаться богами.
Кирк обнаружил каменный монолит, вставленный в нишу. В нем был вырезан узор солнца и планет. Спок присоединился к нему.
— Восемь планет, капитан. Восемь. Это было число солнечной системы Фабрины.
— Значит, нет сомнений, что этот Народ — потомки фабриниан?
— Абсолютно, сэр. И нет сомнений, что они были в полете на этом астероиде в течение 10000 лет.
В этот момент послышался звук открывающейся двери. Они быстро скользнули за монолит. Кирк осторожно выглянул из–за него и увидел Натиру, одну, идущую через комнату к платформе. Она преклонила колени. Как и до того, с алтаря разлился свет.
— Говори, — сказал Оракул.
— Это я, Натира.
— Говори.
— Написано, что только Высшая Жрица Народа может выбирать себе друга.
— Так написано.
— Для остального Народа выбор пары и рождение детей дозволены лишь по воле Создателя.
— По необходимости. Наш мир мал.
— Среди нас трое чужаков… среди них один зовется Мак–Кой. Я хочу, чтобы он остался с Народом — как мой друг.
Кирк беззвучно присвистнул. Боунс точно не терял времени даром. Спок приподнял бровь, взглянув на Кирка.
— Этот чужак согласен на это? — спросил Оракул.
— Я спросила его. Он еще не дал мне ответа.
— Он должен стать одним из Народа. Он должен поклоняться Создателю и согласиться на установку инструмента послушания.
— Ему будет сказано, что должно сделать.
— Если он согласится на все, это дозволено. Научи его нашим законам, чтобы он не совершил ни святотатства, ни оскорбления Народа или Создателя.
— Будет, как ты говоришь, о мудрейший.
Натира поднялась, дважды поклонилась, отступила от алтаря и пошла к двери. Кирк, глядя на нее, забылся и рукавом провел по узору монолита. Комната заполнилась высоким дребезжащим воем. Натира круто развернулась у дверей. Вой сменился ослепительным белым светом. Он сфокусировался на Кирке и Споке. Они окаменели, не в силах пошевелиться.
Натира поспешила к алтарю.