Звездный ковчег

произнес:
— Помощник Миллер, что вы делали при ускорении корабля?
— Оно застало меня неожиданно… капитан. Я был сбит с ног и некоторое время находился без сознания. Но сейчас со мной все в порядке.
— Отлично, — кивнул Стрейнжбери. — Вы, вероятно, слышали наш разговор? — спросил он.
Миллер молча кивнул. Он никак не выразил своего отношения к происходящему, но Роджер знал, что старший помощник — на стороне Брауна. Он вполне мог связаться с другими офицерами, и сейчас по другую сторону дверей его могла ожидать штурмовая команда, выжидая момента, когда они смогут обезвредить Роджера, не рискуя жизнью капитана Брауна. Да, Роджер чувствовал, что именно так и есть. Там, за дверьми, вооруженная группа ждет команды с мостика, чтобы обезвредить второго «капитана».
Стрейнжбери без предупреждения выключил связь. И спросил себя, как быть дальше?
Офицеры из штурмовой группы должны выбрать момент, чтобы успеть опередить Стрейнжбери, не позволив ему воспользоваться бластером.
«Получается так, что мы стараемся перехитрить друг друга, — подумал Стрейнжбери. — Браун, выиграв эту партию, спокойно вынет пульт из моего кармана и начнет нажимать все сенсоры подряд. И ничего хорошего из этого не выйдет».
И тут он нашел выход.
Стрейнжбери повернулся к бортовой панели и включил интерком.
— Всему экипажу, — произнес он. — Приказ. Немедленно занять места согласно стартовому расписанию. Командирам секций: позаботиться о тех, кто ранен и не в состоянии сам добраться до противоперегрузочных устройств. Контрольное время — четыре минуты.
Он выключил интерком общей связи.
Вряд ли офицеры из штурмовой группы рискнут топтаться под дверьми после такого предупреждения. Они–то знают, что даже трехкратной перегрузки хватит, чтобы свалить с ног.
Выждав пару минут, Роджер включил спецсвязь с техническими секторами.
— Особое обращение к дежурному техническому персоналу. Слушайте внимательно. Кто–нибудь из вас слышал взрыв десять минут назад?
Ответил ему гнусавый голос:
— Это Дан, техник третьего класса. В коридоре ниже меня был взрыв. Кажется, с тех пор прошло больше десяти минут.
Стрейнжбери едва сдержал свое волнение.
— Где это случилось? — спросил он.
— Генераторный отсек, коридор «С» — четыре–девятнадцать.
Стрейнжбери пробежался по сенсорам терминала, и через мгновение уже наблюдал коридор «С», который выглядел, мягко говоря, неважно. Стены, потолок, пол — все выглядело грудой искореженного металла и пластика.
Вне сомнений, Дзинг взорвался. Никакое ускорение не могло бы причинить подобные разрушения.
Стрейнжбери вздохнул с облегчением. До самого последнего момента он не был уверен в том — уничтожен робот или нет.
Роджер повернулся к Брауну.
— Капитан, взгляните на монитор!
Браун уставился на изуродованный коридор.
— Что это было? — спросил он.
Стрейнжбери объяснил.
— Ого! — Браун поднял бровь. — Ловко сделано. Выходит, ты все это время блефовал?
— Я не мог рисковать, — ответил Стрейнжбери. — Даже ради того, чтобы стать капитаном. Оно того не стоит. Но все же я не был до конца уверен в успехе. Я ведь не слышал взрыва.
Браун, похоже, согласился с этим.
Стрейнжбери между тем продолжал:
— Ты, капитан, ждешь момента, когда я уберу бластер, верно? Что ж, я его убираю. Надеюсь, что и ты не откажешься от своих слов.
И Стрейнжбери сунул оружие в кобуру. Не без сожаления.
— Мы сможем вернуться назад в Солнечную систему уже через несколько недель… Боже мой! — Он задохнулся, а потом быстро продолжил: — Я поддержу тебя как командира. Нам не нужны выборы. На такой короткий период времени мне будет достаточно иметь «статус кво». Согласен?
— Конечно, — промолвил Браун. — Этого я и пытаюсь добиться.
Лицо его при этом не выражало ни малейшего лукавства.
Стрейнжбери мельком глянул на эту маску невинности и безучастно подумал: «Что–то тут не то. Действительно ли он согласился? А может, все потому, что он не хочет так быстро потерять свою должность?»
Сидя здесь, еще с бластером в руках, он пытался мысленно представить себя командиром корабля; пытался представить, каково им будет после возвращения на Землю. Но действительно ли Браун собирается возвращаться? Здесь он — повелитель, а кем он станет там? Вдруг он настолько честолюбив, что власть для него дороже возвращения домой? Стрейнжбери очень осторожно произнес:
— Нам должно быть стыдно возвращаться на Землю, так и не опустившись ни на одну чужую планету, капитан. С той скоростью, которую теперь может развить наш корабль, мы смогли бы за какой–нибудь год посетить дюжину звездных