Звездный ковчег

ему пробовать не доводилось.
— Единственное, чего здесь не хватает, — это чили,

– произнес он вполголоса.
— Завтра будет, — пообещал главный наблюдатель, делая пометку.
— Так ведь таким мясом вы кормите и стервятников! — На Чимала снизошло прозрение.
— Да. Худшими кусками. В долине недостаточно дичи, чтобы стервятникам хватало падали, так что мы обеспечиваем им пропитание.
— Но зачем они вообще нужны?
— Такова воля Великого Создателя.
Уже не первый раз Чимал получал такой ответ на свои вопросы. По дороге в апартаменты главного наблюдателя он спрашивал и спрашивал, наблюдатели ничего от него не скрывали, но ему часто казалось, что во многом они так же невежественны, как и ацтеки. Он не стал высказывать это подозрение вслух. Ему так много еще предстоит узнать!
— Насчет стервятников понятно. — Внезапно воспоминание о смертоносном потоке змей и скорпионов ожило в Чимале. — Но есть еще и другая нечисть — когда Коатлики входила в туннель, из него выползли гремучие змеи и скорпионы. Это–то зачем?
— Долг наблюдателей — быть безжалостными, когда нужно. Если у человека слишком много детей — он плохой отец, потому что не в состоянии обеспечить их пищей и дети голодают. То же самое и с долиной — если ее население излишне увеличится, еды на всех не хватит. Поэтому, когда число жителей начинает превышать определенный предел, специально рассчитанный по таблицам, в долину выпускается больше змей и насекомых.
— Но это ужасно! Ты хочешь сказать, что вы специально выращиваете этих ядовитых тварей, чтобы убивать людей?
— Иногда бывает очень трудно принять правильное решение. Поэтому–то наблюдателей учат быть сильными и стойкими, верными предначертаниям Великого Создателя.
На это нечего было ответить. Чимал ел и пил — на столе перед ним было так много вкусных вещей — и пытался осмыслить все то, что узнал. Он показал на ряды книг на стене комнаты и спросил:
— Я попытался прочесть что–нибудь в твоих книгах, но это трудно — я не знаю многих слов. Нет ли где–нибудь более простых книг?
— Конечно, есть — я должен был подумать об этом сам. Я стар, и память начинает изменять мне.
— Позволь тебя спросить… Сколько тебе лет?
— Я вступил в свой сто девяностый год. Если Великому Создателю будет угодно, я надеюсь увидеть и свое двухсотлетие.
— Твой народ живет много дольше, чем мой.
— Каждый из нас в течение своей жизни должен сделать гораздо больше, чем простой крестьянин, поэтому наше долголетие — награда за труды. Специальные машины и лекарства помогают нам сохранять силы, кроме того, наши тела защищают и поддерживают экзоскелеты. Мы рождаемся для того, чтобы служить, и чем дольше наша жизнь, тем больше мы успеваем сделать.
И снова Чимал предпочел оставить свои мысли при себе.
— А те книги, о которых ты говорил…
— Да, конечно. После сегодняшней службы я отведу тебя туда. Вход разрешен только наблюдателям, чей ранг позволяет им носить красные одежды.
— Поэтому и меня одели в красное?
— Да. Думаю, что это разумно. Это свидетельствует о твоем высоком положении, подобающем Первопроходцу, и все будут почитать тебя.
— Пока ты будешь присутствовать на службе, я хотел бы увидеть помещение наблюдателей — то, откуда видна долина.
— Мы пойдем туда сейчас, если ты готов. Я отведу тебя сам.
Совсем другое дело — идти по туннелям, ничего не боясь. Теперь перед ним, одетым в красные одежды и сопровождаемым главным наблюдателем, все двери были открыты, а все встречные приветливы и почтительны. Наблюдательница Стил ждала их у входа в зал.
— Я пришла просить прощения, — сказала она Чималу, опустив глаза. — Я не знала, кто ты такой.
— Никто из нас не знал, наблюдательница, — ответил ей главный наблюдатель, касаясь висящего у нее на шее деуса, — но это не означает, что мы избегнем наказания, — грех по неведению все равно остается грехом. Ты будешь носить пояс смирения тридцать дней, и носить его с радостью.
— Да, буду… — Ее глаза лихорадочно блестели, руки были стиснуты на груди. — Через боль приходит очищение.
— Да благословит тебя Великий Создатель, — сказал старик, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Покажи мне, как вы работаете, — попросил Чимал девушку.
— Я благодарна тебе за честь, которую ты мне оказываешь.
Она ввела его в большую круглую комнату со сводчатым потолком, все стены которой были заняты экранами, установленными на уровне глаз. Перед экранами сидели наблюдатели с наушниками; иногда они что–то говорили в висящие перед ними микрофоны. В центре комнаты находилось возвышение с установленным на нем экраном.
— Здесь сидит главный наблюдатель,