Звездный ковчег

их нужно только включить. Чимал представил себе последовательность действий, надеясь, что у него хватит сил пройти весь неблизкий путь. Боль и усталость снова навалились на него, а он не мог позволить себе потерпеть поражение. Старик и девушка молчали в ужасе от того, что он делает. Но это могло измениться, как только он их оставит. Ему нужно время. В ванной обнаружились еще полотенца, и Чимал соорудил из них кляпы. Даже если кто–то окажется поблизости, они не смогут поднять тревогу. Он бросил обе рации на пол и растоптал. Ничто не должно его остановить.
Уже положив руку на дверную ручку, Чимал обернулся и посмотрел в широко открытые, обвиняющие глаза девушки.
— Я прав, — сказал он ей. — Вот увидишь. Всех нас ждет счастье.
Прихватив с собой книгу инструкций, Чимал вышел и закрыл за собой дверь.
Пещеры были по–прежнему безлюдны, что было очень кстати: у Чимала не оставалось сил, чтобы идти окольным путем. На полдороге он повстречал двух сменившихся с вахты девушек–наблюдательниц, но они только вытаращили на него пустые испуганные глаза. Он уже почти достиг входа в зал, когда сзади раздался крик, и, обернувшись, Чимал увидел одетую в красное фигуру спешащего следом смотрителя. Было ли это случайностью или началась погоня? В любом случае ему ничего не оставалось, как продолжить путь. Это было как в кошмарном сне: смотритель приближался с максимальной скоростью, какую мог развить его экзоскелет, а Чимал, хоть и свободный, был ранен и устал. Он бежал впереди, хромая, а смотритель с хриплыми криками мчался за ним, как гротескная помесь человека и машины. Наконец Чимал добежал до дверей огромного зала, ворвался туда и захлопнул створки, привалившись к ним спиной. Его преследователь барабанил в дверь с другой стороны.
Замка на двери не было, но вес Чимала удерживал створки закрытыми, пока он пытался отдышаться. Когда он открыл книгу, кровь заляпала белую страницу. Чимал просмотрел диаграмму и инструкции еще раз, а затем обернулся к необъятности расписного зала.
Слева было нагромождение огромных камней — обратная сторона барьера, загораживающего выход из долины, далеко справа — величественный портал. И где–то посередине задней стены находилось место, которое он должен найти.
Чимал пошел вдоль стены. Сзади него дверь распахнулась, и смотритель ввалился внутрь зала, но Чимал не оглянулся. Преследователь встал на четвереньки, пытаясь подняться, сервомоторы его экзоскелета завывали. Чимал всмотрелся в роспись и легко обнаружил то, что искал. Перед ним была фигура человека, стоявшего отдельно от устремлявшейся к порталу толпы; он был выше всех остальных. Может быть, это изображение самого Великого Создателя, подумал Чимал, даже наверняка. Чимал заглянул в эти глаза, которым художник придал такое благородство, и, если бы его рот не пересох, плюнул бы в совершенное в своей красоте лицо. Он протянул руку и, оставляя на стене кровавый след, прикоснулся к нарисованной руке.
Что–то звонко щелкнуло, и в стене открылась дверца, за ней был единственный большой рубильник. Чимал ухватился за него. В этот момент смотритель настиг Чимала, кинулся на него, и они оба упали на пол.
Вес их тел привел рубильник в движение.

Ататотль был стар, и, может быть, поэтому жрецы в храме сочли, что им можно пожертвовать. К тому же, поскольку он был касиком Квилапы, его слова имели вес, и люди прислушаются к нему, если он вернется и расскажет об увиденном. И еще, конечно, он послушен и сделает все, что ему велят. Так или иначе, каковы бы ни были причины их решения, жрецы выбрали Ататотля, и он покорно склонился и отправился выполнять приказание.
Гроза ушла, и даже туман рассеялся. Если бы не мрачные напоминания о предшествующих событиях, такой вечер мог бы наступить после любого дня. Дождливого дня, конечно: земля под ногами была еще мокрой, а справа был слышен шум реки, поднявшейся почти вровень с берегами, приняв в себя ручьи с затопленных полей. Солнце пригревало, от земли поднимался пар. Ататотль дошел до края болота и присел отдохнуть. Не увеличилось ли болото с тех пор, как он был здесь в последний раз? Похоже, но ведь после такого ливня так и должно быть. Потом оно уменьшится снова, так ведь всегда бывало раньше. Не о чем особенно беспокоиться, но только все равно нужно не забыть сказать об этом жрецам.
Каким страшным местом сделался мир! Ататотль почти пожелал покинуть его: уж лучше блуждать по подземному миру смерти. Сначала — смерть верховного жреца и день, который превратился в ночь. Потом исчезновение Чимала — как сказали жрецы, его забрала Коатлики.