Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
Мне не доставляет удовольствия принуждать тебя смотреть на изображения детей и беременных женщин, учиться ухаживать за младенцами.
— Я не уверена. Существует так много вещей, которые нельзя объяснить.
— Ну, по большей части объяснить их все–таки можно. Ты женщина, и, если не считать твоего воспитания и подготовки, нормальная женщина. Я хотел бы дать тебе шанс почувствовать себя женщиной. Думаю, что жизнь, которую ты вела, многого тебе недодала.
Она стиснула кулаки.
— Я не хочу чувствовать себя женщиной. Я наблюдательница. В этом мой долг и моя радость — и я не хочу быть чем–то еще. — Искра гнева в ее глазах потухла так же быстро, как и зажглась. — Пожалуйста, разреши мне вернуться к моей работе. Разве в долине не достаточно женщин, которые будут рады дать тебе счастье? Я знаю, ты думаешь, что я тупая, что все мы тупые, но уж такими мы родились. Неужели ты не можешь оставить нас в покое — дать нам делать то, что мы должны делать?
Чимал смотрел на нее, впервые пытаясь стать на ее точку зрения.
— Прости меня. Я пытался сделать из тебя что–то, чем быть ты не можешь и не хочешь. Изменившись сам, я считал, что и другие хотят измениться. Но я представляю собой лишь воплощение воли Великого Создателя — так же, как и ты. Для меня стремление к переменам и знанию — самое главное. Ради этого я преодолеваю любые преграды. Для меня в этом — цель и радость жизни, как для тебя они… как же называется эта вещь?.. для тебя они всегда заключались в поясе смирения.
— Не заключались, а заключаются! — выкрикнула Стил, вставая. В своем праведном гневе она даже распахнула одежду, чтобы показать ему серую грубую ткань, опоясывающую ее тело. — Я приношу покаяние за нас обоих.
— Да, именно это ты и делаешь, — грустно произнес Чимал, когда девушка, запахнув одежду и дрожа от собственной дерзости, выбежала из комнаты. — Нам всем следовало бы покаяться за те тысячи жизней, которые были потрачены ради того, чтобы мы оказались здесь. Ну, по крайней мере теперь этому положен конец.
Чимал окинул взглядом ряды кроватей и колыбелей, ждущих своего часа, и уже не в первый раз подумал о том, как же он одинок. Впрочем, к этому можно привыкнуть — ведь ничего, кроме одиночества, он и не знал никогда. И теперь уже скоро появятся они — дети.
Меньше чем через год родятся младенцы, через несколько лет они начнут говорить. Чимал неожиданно ощутил свою связь с этими еще не рожденными детьми. Он знал, как они будут смотреть на мир, — с изумлением и интересом, и знал, какие бесчисленные вопросы будут они задавать.
Но только на этот раз на вопросы найдутся ответы. Пустые годы его детства никогда больше не повторятся. Есть машины, чтобы отвечать на вопросы, и есть он, Чимал.
Эта мысль заставила его улыбнуться: он представил себе пустую сейчас комнату полной детишек с любопытными глазами.
Терпение, Чимал, еще несколько коротких лет — и ты больше никогда не будешь чувствовать себя одиноким.
Мы с Сеймуром сидели на берегу и следили за снующими над водой ласточками. Они летали низко, почти касаясь гладкой зеленоватой поверхности озера, потом вдруг взмывали вверх. Эта игра была мне хорошо знакома — изредка случалось, что ласточка и вправду задевала воду, и тогда на озерной глади на миг вспыхивала солнечная искра. Было, как всегда, тихо, со склона холма, поросшего старыми соснами, струился легкий запах смолы.
Мы смотрели на озеро и молчали так долго, словно разучились говорить. И я даже вздрогнул, когда Сеймур начал:
— Слыхал я от деда, что ласточки летают низко к дождю.
— Мы от такой напасти избавлены, — усмехнулся я.
Он умолк, не сводя глаз с озера. На синем небе действительно не было ни облачка. Да если бы и было — что из этого?
Я сказал:
— Первое, что помню, — дождь. Мне было, наверное, года два… Шел чудный, теплый весенний дождь. Как сейчас вижу эти пузыри на лужах… Вот так: дождь запомнил, а отца нет…
Сеймур будто не слышал меня. Взглянул на часы:
— Мне надо к Толе. Пойдешь?
— Нет.
— Идем! Вы как–никак друзья. Твой приход подействует на него лучше, чем какие–то таблетки.
Я махнул рукой:
— Ладно, только ради компании…
Мы медленно шли узкой тропкой среди свежей жесткой травы, которая только у меня, наверное, не вызывала чувства отвращения. Здесь все ходили медленно. Медленно и немного расслабленно, никогда не оглядываясь.
