Звездный ковчег

Глаза Ады все так же смеялись.
— Придете в гости? — спросила она. — Угощу вас чудесным кофе… Из личных запасов.
Сердце мое сжалось. Но я понимал, что пути к отступлению нет.
— Ладно! — сказал я. — Хоть я и не спец насчет кофе…
— И слава богу! — засмеялась она. — Здесь чересчур много специалистов… Поэтому все вас и любят… И ухаживают. Пока вы не спец…
Ее квартирка оказалась исключительно уютно. Письменного стола не было — где она работала, где писала? Не было даже стульев, так что мне пришло присесть на кровать. Она пошла варить кофе, я уставился на картины, развешанные по всем стенах Они были весьма абстрактны, в лимонных тонах. 3 аметив мой взгляд, Ада улыбнулась:
— Это я рисовала!
— Хорошо… Но откуда такая любовь к желтому цвету?
— Желтое меня успокаивает.
— Вы очень неспокойны?
— Да… И все же я много уравновешеннее вас.
Она принесла кофе. Его теплый, мягкий аромат полнил всю комнату. Я молча выпил свою чашку. А спросила:
— Хорошо?
— Очень.
— Будет еще лучше, — сказала она, взяв меня руку.
Я не ожидал, что рука женщины может быть такой теплой и сильной. Я дрожал, я чувствовал, что становлюсь смешон. Лишь тогда, когда это темное и страшное море обволокло меня со всех сторон, я неожиданно успокоился. Тепло, которое я ощущал, не было похоже ни на какое другое тепло. Оно было единственно человеческим.
Потом мы лежали рядом в полутьме комнаты. В сотне метров за бортом «Аякса» царили вечный холод, бездонная тьма. Но я не ощущал этого. В тот момент у меня было чувство лета, горячего солнца, запаха реки. Я не был счастлив, но был исполнен спокойствия и довольства. И хотя Ада лежала, прижавшись ко мне, я словно не замечал ее, как не замечаешь свою теплую руку, притиснутую к телу,
Вдруг мне вспомнился Толя — как он валяется на своем медвежьем диване, безучастно глядя в потолок. Настроение у меня сразу упало.
— Я должен сказать ему, Ада, — начал я. — Так будет нечестно…
— Знаю, знаю, — перебила она. — Не спеши… Найдется кто–нибудь, кто скажет ему.
— Так это Сеймур?.. Сеймур направил тебя ко мне? — озарило меня.
— Конечно… Так же, как и тебя…
— Значит, мы были чем–то вроде подопытных кроликов? — я возмущенно вскочил с кровати. — Впрочем, кроликом был только я. Ты тоже экспериментировала!
— Становишься злым, — сказала Ада. — Тебе это не идет.
— Ты любишь его?
— Естественно…
— Так как же ты к нему вернешься?
— Я еще не решила. Да и какое это имеет значение?
— Имеет.
— Ты же умница. Не надо упрощать… Отношения между людьми сложней, чем ты думаешь. Того, что сближает их, гораздо больше того, что разделяет… Всегда между ними остается что–то, что является для них сугубо интимным, личным.
Она притянула меня к себе и обняла. Эти сильные нежные руки были заряжены поистине волшебной силой.
Я чувствовал себя как в капкане и в то же время как в мягких объятиях моря. Настоящего моря, которого я никогда не видел воочию.
Мы встречались каждую ночь. И с каждым разом слова и объятия были все горячее, лихорадочнее… Я не понимал, что мучаю ее. Понадобились многие годы, прежде чем я постиг это.
Последние дни мне очень хотелось повстречать Сеймура, но он как будто прятался от меня. Все–таки однажды я увидел его на тихой флорентийской улице. Он сидел под оранжевым тентом за маленьким белым столиком из гнутого металла. Перед ним стоял стакан с каким–то напитком, красным, как кровь. Увидев меня, Сеймур дружелюбно кивнул.
Я сел на белый стул рядом с ним.
— Что это? — спросил я.
— Гранатовый сок… Вряд ли тебе понравится.
Он сходил в кафе и вернулся со стаканом сока.
— Немного горьковато, — предупредил он, садясь. — И терпко…
Я отхлебнул из стакана. Сок и вправду горчил. Сеймур долго молчал, разглядывая витрины на противоположной стороне улицы. Наконец повернулся ко мне:
— Тебе нет необходимости идти к нему… Он и так все знает.
— Откуда? — вздрогнул я.
— От Ады, разумеется.
— Она пошла и сказала?
— Зачем говорить? Без этого видно…
— В конце концов ты добился своего, — сказал я.
— Не совсем. Но думаю, что я на пороге…
— Ты считаешь, он выздоровеет?
— Уверен… Ему необходим был такой шок… Что–то должно было разбудить в нем живые человеческие чувства. Это для него было нужнее воздуха… И ты отлично справился с задачей…
— Скажи, зачем ты состроил эту сложную комбинацию? Только для того, чтобы спасти Викторова?.
Он как–то по–особому прищурился:
— Хорошо, буду откровенен. Это нужно было для всех троих. Но главным образом для тебя. Неужели ты не понимаешь, что у меня к тебе особая слабость, аж ни к кому другому? Неужели ты можешь представить,