Звездный ковчег

страница послания.

Обязанности мэра «Арго» работы Геннадию Горлову особо не добавляли. Мэрам на Земле приходится заниматься и вывозом мусора, и зонированием застройки, и муниципальными налогами, и привлечением бизнеса в свой избирательный округ, да ещё и развлекать заезжих столичных шишек.
Здесь же о мусоре заботился я, нам не нужно было ничего строить, налоги отсутствовали — члены команды оставили все свои деньги на Земле в гарантированных инвестиционных сертификатах со 104‑летним сроком, а их зарплата должна автоматически перечисляться в трастовый фонд. На борту корабля не было никакой коммерции, и, я полагаю, что все были бы весьма шокированы появлением на корабле любых гостей, пусть даже и не шишек.
В основном Горлов занимался организацией общественных мероприятий.
Так что было неудивительно, что Горлов, как казалось, испытывает от случившегося какое–то извращённое удовольствие. У нас не было полиции, чтобы расследовать смерть Дианы Чандлер, и хотя на борту имелись подготовленные специалисты для улаживания внутренних конфликтов, Горлов решил, что наиболее логичной кандидатурой на роль руководителя расследования будет он сам. И он принялся руководить с характерным для него апломбом.
— Так что за хрень там случилась? — вопросил он в своей обычной громогласной манере. Коротышка оглядел группу людей, которых он вызвал в свой кабинет: Аарон Россман, стоит руки в брюки; Кирстен Хоогенраад, сидит на стуле перед Аароном, скрестив длинные ноги; И‑Шинь Чан, втрое крупнее Горлова, четырёхрукая гора плоти, под которой почти не видно стула. Ещё трое: Дональд Мугабе, помощник Горлова; Пар Линделанд, психиатр; Памела Торгуд, лучшая подруга Дианы.
— С медицинской точки зрения всё совершенно понятно, — сказала Кирстен, подождав и убедившись, что больше никто не собирается говорить первым. — Она попала в таранное поле, которое, как известно, увлекает ионы водорода в наш двигатель. Ионы движутся почти со скоростью света. Она умерла — я думаю, мгновенно — от сильнейшего радиационного поражения.
Горлов кивнул.
— Я видел ваш отчёт. Что там насчёт слишком высокого уровня радиации?
Кирстен пожала плечами.
— Я не уверена. Похоже на то, что она подверглась воздействию радиации на два порядка большей, чем того можно бы было ожидать в наших обстоятельствах. Конечно, даже нормального уровня радиации хватило бы, чтобы её убить.
— И что означает это превышение?
Она снова пожала плечами.
— Я не знаю.
— Великолепно… — процедил Горлов. — Кто–нибудь ещё?
Заговорил Чан.
— Мы над этим работаем. Полагаю, это аномалия — временная флуктуация в потоке топлива. ЯЗОН помогает моим людям её смоделировать.
— Она не опасна для корабля?
— Нет. В любом случае обитаемый тороид полностью экранирован, и диагностика, которую прогнал ЯЗОН, свидетельствует о том, что двигатель Бассарда работает в полном соответствии со спецификациями.
— Ладно, — сказал Горлов. — Что ещё? Здесь сказано, что у Чандлер шла из носа кровь.
— Да, — ответила Кирстен. — Немного.
— Она не принимала кокаин? Слэш? Какой–нибудь другой вдыхаемый стимулятор?
— Нет. В её теле нет следов ничего подобного.
— Тогда откуда кровотечение?
— Не уверена, — сказала Кирстен. — На лице нет следов ссадин или ушибов, так что оно не было результатом удара. Оно могло быть вызвано стрессом.
— Или, — вмешался Чан, — падением давления. Поток ионизированного водорода нарушил работу всех внутренних систем «Орфея». Мог быть утрачен контроль давления в кабине, что привело к внезапному падению давления.
— Разве при этом сверху не выпала бы кислородная маска?
Чан вздохнул.
— Это не самолёт, господин мэр. Предполагается, что пассажиры и команда находятся на борту скафандрах и в подобных обстоятельствах просто наденут шлемы и перейдут на автономное жизнеобеспечение. При этом подаётся сигнал тревоги, но полётный журнал полностью стёрт — по–видимому, перегрузка систем привела к форматированию оптического диска — так что мы не можем сказать, звучал ли этот сигнал на самом деле.
— Хорошо, — сказал Горлов, — значит, мы знаем, как она умерла. Я всё ещё жду, что кто–нибудь расскажет, почему она умерла.
Пар Линделанд приложил все возможные усилия к тому, чтобы отрастить бородку, как у дедушки Фрейда, но его волосяным фолликулам эта задача была попросту не по силам. Вместо этого края его челюсти словно бы подёрнулась светлой дымкой. Тем не менее, он, прежде чем ответить, провёл по ней рукой жестом истинного психиатра.