Звездный ковчег

гигантским в этом тесном загромождённом пространстве; лишняя пара рук только усугубляла это впечатление.
— Ага, — ответил Чан. Он протянул Аарону правую верхнюю руку, увидел, что она вся в масле, убрал её и протянул нижнюю правую. На «Арго» формальные приветствия были не в ходу, ведь здесь ты никогда ни от кого не удаляешься далеко. Удивлённо приподняв бровь, Аарон пожал другу руку. — Слышал, ты был не слишком доволен вчерашним выпуском новостей, — сказал Чан, выплёвывая слова со скоростью пулемёта.
— Умеешь ты преуменьшить, Стен. Я был в ярости. Я до сих пор раздумываю, не стоит ли Кёнигу за это рожу подправить.
Чан качнул головой в сторону спаренной камеры на стене.
— Я бы не стал говорить такое при свидетелях.
Аарон фыркнул.
— Не обиделся за то, что я поучаствовал? — спросил Чан.
Аарон покачал головой.
— Поначалу да, но потом я прокрутил запись снова. Ты лишь описал техническую процедуру возврата Дианы — возврата «Орфея» — обратно на борт.
— Этот маленький японец задавал другие вопросы, но я постарался не касаться твоих личных дел.
— Спасибо. На самом деле, ты мне польстил. «Манёвр Россмана», надо же.
— О, да. То, что ты сделал с магнитным полем, должно войти в учебники. Мне бы такое и в голову не пришло. Ну так, значит, не обижаешься?
Аарон улыбнулся.
— Забуду про новости, если ты забудешь про футбол. Я так понимаю, мои ребята раскатали твоих в тонкий блин.
— «Такелажники Ангарной Палубы» — великолепная команда. Но мои «Инженерные Тараны» прогрессируют, нет? В следующий раз мы победим.
Аарон снова улыбнулся.
— Посмотрим.
Тишина, нарушаемая лишь регулярным «кап–кап» падающих с потолка капель.
— Ты не занят? — спросил Чан после паузы. — Я тебе не создаю неудобств?
Аарон рассмеялся.
— Нет, конечно. Последние пару лет работы у меня не так много.
Чан вежливо усмехнулся старой шутке.
— А у тебя всё в порядке? — спросил Аарон
— Да. У тебя как?
— Всё хорошо.
— Как Кирстен?
— Цветёт и пахнет, как всегда.
Чан кивнул.
— Здорово, — сказал он. — Это здорово.
— Ага.
Снова на шесть секунд повисла тишина.
— Мне жаль Диану, — сказал, наконец, Чан.
— Мне тоже.
— Но ты говоришь, с тобой всё о‑кей? — спросил Чан. Его большое круглое лицо смялось в выражении симпатии и приглашения проговорить об этом.
— Да, — отклонил Аарон приглашение. — Ты хотел со мной увидеться по какому–то конкретному делу?
Чан молча смотрел на него три секунды, по–видимому, пытаясь решить, стоит ли продолжить расспросы о душевном состоянии своего друга.
— Да, — ответил он. — Да, я хотел с тобой кое–что обсудить. Но сначала скажи, как ты собираешься завтра голосовать?
— Я думаю воспользоваться пальцем.
Чан закатил глаза.
— В наши дни каждый — комедиант. Я имею в виду, будешь ли ты голосовать за Предложение Три?
— Стен, это назвали тайным голосованием не просто так.
— Ну ладно. Ладно. Я лично собираюсь голосовать «за». И если предложение пройдёт, то, в общем, мне не понадобится твоя помощь. Но если люди не воспользуются этим шансом на спасение, у меня есть альтернатива. Пойдём.
Он отвёл Аарона к своему верстаку, синтедеревянная поверхность которого была испещрена следами пилы и ожогами сварки. Широким жестом левой верхней руки Чан с видимой гордостью указал на установленный на верстаке цилиндрический объект. Он был металлический, 117 см в длину и 50 см в диаметре — кусок трубы водовода усиленного класса, обрезанный по длине лазером. Торцы закрыты толстыми пластиковыми дисками красного цвета. В его боку было небольшое монтажное отверстие с откинутой крышкой. Хотя в этот момент я не мог видеть, что у него внутри, шесть дней назад мне удалось туда заглянуть, когда Чан повернул цилиндр, чтобы выполнить какие–то операции через ещё одно монтажное отверстие, расположенное на девяносто градусов от этого. Внутри его заполняла мешанина электронных компонентов, многие из которых были небрежно примотаны изолентой — набор монтажных плат, заполненных микросхемами, изъятыми из разнообразного оборудования, а также толстый пучок волоконно–оптических кабелей, которые на вид казались стеклянистыми мускулами. Вся конструкция имела сырой, незаконченный вид — ничего похожего на плавные, чёткие линии, которыми должен обладать продукт современных технологий. Мне не составило труда понять назначение этого устройства, но я сомневался, что Аарон сможет о нём догадаться.
— Впечатляет, да? — спросил Чан.
— Ага, — сказал Аарон. И через секунду добавил: — А что это?
По круглому лицу Чана расплылась широчайшая улыбка.
— Это бомба.