Звездный ковчег

с хорошей девушкой». «О, — обычно отвечала она, — а она еврейка?» Да плевать мне на её религию. Хотя она, конечно, может не захотеть иметь дело в евреем.
Вот чёрт. Господи, старые обычаи так медленно умирают. Она наверняка знает, что я еврей — а кем ещё может быть тот, кого зовут Аарон Россман? Так что я — еврей, и она не возражает. Она, вероятно, не еврейка, и мне это по барабану. Прости, мама, но это так. В любом случае она про это скоро узнает. Ведь среди христиан обрезание не практикуется давным–давно.
Скоро узнает? Похоже, я уже принял решение, не так ли?
Но действительно ли я этого хочу? Диана и я — мы строили жизнь вместе. У нас общие интересы, общие друзья. Барни, Памела, Винсент, И‑Шинь. Что они подумают?
Да в жопу. Не их собачье дело. Это лишь между мной и Дианой. И Кирстен. Кроме того, я буду осторожен. Чёрт возьми, если даже этот сраный ЯЗОН не может меня читать, то никто не сможет — даже Диана. Она никогда не узнает.

Экскременты попали в вентилятор. Как только его отпустили из больницы, Аарон вернулся в свою квартиру — правая рука завёрнута в остеопластическую сеть, угловатое лицо пышет яростью.
— ЯЗОН, чёрт тебя дери! Ты пытался меня убить!
Мне удалось захлопнуть входную дверь достаточно быстро, чтобы последние два слова не были услышаны теми, кто оказался в этот момент на лужайке перед квартирой Аарона. К счастью, конструкторы сделали жилые модули звуконепроницаемыми. Тем не менее я был уверен, что по меньшей мере один из прохожих, грубый и прямолинейный Гаррисон Картрайт Джоунз, обязательно позже спросит Аарона, в чём тогда было дело — понятно, если Аарона вообще кто–нибудь ещё увидит.
Мои глаза в гостиной Аарона были установлены на суставчатом стебельке посреди стола. Я медленно повернул их в сторону Аарона и заговорил спокойно, рассудительно, чуть–чуть нараспев:
— Случившееся с «Поллуксом» было несчастным случаем, Аарон.
— Чёрта с два! Ты опустил корабль прямо на меня.
— Ты перерезал линию гидравлики.
— Чтобы помешать ему опускаться.
Я сделал так, чтобы мой голос звучал немного раздражённо.
— Ни к чему винить меня в собственной неосторожности, Аарон.
Он зашагал туда–сюда по комнате, засунув левую, здоровую руку в карман.
— А что скажешь о пустом топливном баке?
Я помедлил перед ответом — не потому, что не мог ответить сразу, а в надежде, что Аарон подумает, что застал меня врасплох этим необдуманным вопросом.
— Ты пролил в ангаре довольно много топлива. Ты сам знаешь, как быстро оно испаряется. Ты не сможешь доказать, что не разлил и всё остальное.
— Баки остальных челноков тоже почти пусты.
— Так ли?
— Должны быть!
Я сказал с бесконечным терпением в голосе:
— Аарон, успокойся. Тебе нелегко пришлось в последнее время: сначала трагическое самоубийство бывшей жены, и теперь вот это ужасное происшествие. Я очень надеюсь, что с твоей рукой всё будет в порядке.
— Моя рука здесь совершенно не при чём!
— О, я уверен, что ты и сам в это веришь. Но ты вряд ли объективен относительно того, как всё это — особенно чувство вины за смерть Дианы — влияет на твою способность разумно мыслить.
— Я мыслю вполне разумно. Это ты говоришь чепуху.
— Возможно, мэр Горлов мог бы нас рассудить?
— Горлов? Он–то здесь причём?
— К кому ещё ты можешь пойти со своими теориями? Только мэр обладает полномочиями начать расследование этого… того, что тебя огорчает.
— Отлично. Тогда зови сюда Горлова.
— Я, разумеется, могу вызвать мэра, если хочешь. Он сейчас в библиотеке на третьем уровне, ведёт семинар по сравнительной экономике.
— Хорошо. Вызывай.
— Как скажешь. Но я уверен, что он примет во внимание твоё эмоциональное состояние, когда будет оценивать то, что ты ему расскажешь. — Ноздри Аарона раздулись, но я продолжал: — И, конечно, я должен буду рассказать ему о твоём странном поведении.
— «Странном поведении»? — презрительно повтори он. — Каком же?
— Пицца на завтрак…
— Я люблю пиццу…
— Распевание «Миссисипи, Миссисипи, Миссисипи…»
— Об этом я тоже хочу с тобой поговорить…
— Ночное недержание мочи. Хождение во сне. Паранойя.
— Но это же враньё!
— Правда? Кому, по–твоему, поверит мэр? Чью неисправность он, по–твоему, предпочтёт?
— Да чтоб тебя!
— Расслабься, Аарон. Есть вещи, о которых лучше никому не знать.
Он обошёл вокруг моей камеры, и я провернул её на шарнирной шее ему вслед.
— Типа того, что мы летим не на Колхиду?
В этот момент я участвовал в 590 различных разговорах