Звездный ковчег

эксперимент».
Что же касается эпилога «Золотого руна», я должен сказать, что он не задумывался как стартовая площадка для сиквела. Я задумался над продолжением лишь после того, как Орсон Скотт Кард назвал «Золотое руно» лучшим научно–фантастическим романом 1990 года в своём обзоре книг за год в «Magazine of Fantasy and Science Fiction». Изначально же я пытался достичь того, что так здорово получалось у Артура Кларка: сделать в самом конце изящный поворот, который позволил бы читателю написать собственный сиквел у себя в голове. Именно такая цель была у фразы «Рамане делают всё по три», завершившей «Свидание с Рамой», и «…пока не совсем ясно, как поступать дальше, но он что–нибудь придумает» в конце «Космической Одиссеи 2001». Я принадлежу к школе, считающей, что оставлять такие вот намёки в самом конце в качестве пищи для ума — это с художественной точки зрения лучше, чем по–настоящему писать все эти сиквелы.

В начале было дыхание — мощное дыхание соленого ветра. Оно наполняло паруса, и яхты скользили по бескрайнему океану. Самым быстрым среди всех парусников, без всякого сомнения, был корабль Элизабет Малори. Эта девушка с глазами цвета бирюзы заслужила славу чемпионки после того, как два раза подряд совершила кругосветное плавание на одноместной яхте. До нее такое удавалось только мужчинам. Сидя в передней части катамарана «Летучая рыба», Элизабет крепко сжимала деревянный руль и уверенно управляла длинным, тонким кораблем из алюминия и непромокаемой ткани. Кажущееся хрупким судно сотрясалось от носа до кормы, разрезая гребень волны на части или взмывая над поверхностью воды. «Быстрее, сильнее!» Раз за разом девушку окатывали пахнущие йодом брызги. Завывания бури вплетались в пение Элизабет, из–за чего та немилосердно перевирала мотив. Именно в этом заключался секрет ее успеха — чтобы одержать победу над разбушевавшейся стихией, надо смешать свой голос с воем ветра. В такие минуты девушке начинало казаться, что она сама становится морем — вечно движущейся соленой водой, стремительными всесокрушающими волнами, одетыми в кружево из пены.
Элизабет Малори была красива. Все мужчины вокруг подпадали под власть ее чар. Поговаривали, что в перерывах между регатами она меняла любовников как перчатки, а затем, будто устав от этих ничтожных удовольствий, оставалась одна среди безбрежной водной пустыни, где спутниками ей служили только облака и рыбы.

В начале была мечта — мечта о новых горизонтах. Именно к ней тянулось весьма утонченное воображение Ива Крамера. Он возглавлял отдел «Инновации и перспективное прогнозирование» престижного агентства космических исследований и отвечал за отбор новых проектов, связанных с полетами в космос. Правда, к настоящему моменту ему пока не удалось довести ни один из проектов до благополучного конца, но в его кабинете скапливались папки с чертежами новых ракет, орбитальных станций или даже поселений, которые можно будет построить на ближайших к Земле планетах. Ив Крамер ничем не выделялся среди многочисленных рядовых служащих, заполнявших аэрокосмические лаборатории. Средний рост, редкие волосы, очки с толстыми стеклами и взгляд, обращенный куда–то вдаль. Этот конструктор никогда не расставался с белым халатом, в карманах которого было множество ручек с высохшими чернилами и несколько полностью или частично сломанных калькуляторов.
По роду своих занятий он часто вынужден был отправлять письма с вежливым отказом. Они неизменно начинались фразами: «Благодарим вас за присланный проект. К сожалению, он не соответствует ни одной из осуществляемых в настоящее время научных программ. Кроме того, имеющихся в нашем распоряжении средств недостаточно для реализации вашего предложения». Окончание писем также было стандартным: «Пожалуйста, держите нас в курсе ваших дальнейших изысканий. Позвольте выразить вам глубочайшее уважение».
Ив Крамер принимал свои служебные обязанности