Звездный ковчег

оборудовать индикаторы медных фотометров стрелками, а не жидкокристаллическими экранами. Каролина даже повесила две больших бархатных гардины пурпурного цвета по бокам оконного проема, который служил ветровым стеклом межзвездного судна. Элизабет проплыла над панелью управления и нажала на несколько кнопок. В невесомости ей не приходилось пользоваться ногами, которые доставляли женщине столько боли.
Зная, что процедура развертывания парусов займет часы, Адриан Вейсс в свою очередь расстегнул ремень безопасности, покинул летное кресло и выплыл из рубки.
— Пойду, запущу «стиральную машину», — заявил он, открывая дверь, которая вела во внутреннюю часть корабля.
Ив Крамер также освободился от связывавших его пут, поднялся в воздух над своим местом, покинул капитанский мостик, помогая себе обычными для невесомости движениями, и направился в левый глаз «Звездной бабочки», чтобы присоединиться к Элизабет. Изобретатель расположился рядом с занятой делом мореплавательницей, расстегнул скафандр и освободил котенка. Тот был поражен тем, что пол не торопится на встречу с его лапами. Маленький мохнатый комочек крутился под самым потолком, пытался ухватиться за воздух и при этом непрерывно мяукал. В криках звереныша звучал сначала страх, затем удивление и наконец восторг.
— Мне ни в коем случае не следовало дарить вам этого кота, — сказала Элизабет, не отводя глаз от панели управления.
— Мы смогли стартовать именно благодаря ему. Крутанув Домино, изобретатель приблизился к женщине.
— Покинув корабль, вы едва не провалили весь проект, ведь полицейские могли вас убить!
— Они плохо стреляли. Экс–спортсменка нажала на несколько кнопок и сверилась с показаниями приборов.
— Началась зарядка батарей, улавливающих солнечную энергию с помощью панелей на поверхности корабля. Когда батареи накопят достаточно энергии, включатся маленькие электромоторы, и паруса развернутся. Нам остается только ждать.
Теперь они оба повернулись к оконному проему.
— Занавески из красного бархата выглядят красиво, — признал Ив. — Можно подумать, что мы находимся в кинозале.
— А я обожаю вот этот штурвал из резного дерева.
Она знала, что изобретателю очень хотелось самому придумать рисунок, выгравированный на штурвале. Элизабет дотронулась до металлической пластины на неподвижной оси вращения с выпуклым изображением бабочки среди трех звезд. Над символом располагался девиз проекта: «Последняя надежда — это бегство». Мореплавательнице нравилось и то, как украшена рулевая рубка в целом: зеленый ковер, который должен был напоминать о травяном газоне, пульты управления, также отделанные резным деревом, индикаторы в корпусах из меди, три других кресла, обитые красной кожей. Демонстрируя хороший вкус, девушка–астроном продумала интерьер до мелочей и даже расставила в разных местах зеленые растения.
— Вон там — пальмы, а вон — бамбук, — перечисляла мореплавательница, а ее длинные и пышные рыжие волосы подрагивали в такт словам.
— Это первая ракета, интерьер которой разработан и украшен женщиной, — признал изобретатель.
Ив Крамер подплыл к пульту управления. Каждый монитор был помещен в позолоченную резную рамку из дерева, выполненную в стиле «под старину». Каролина уделила пристальное внимание даже мельчайшим деталям вплоть до того, что поместила на каждом приборе символ проекта — голубую с золотом бабочку в окружении трех звезд.
— Для путешествия продолжительностью в несколько недель стиль внутренней отделки, конечно, не имеет большого значения, но если полет продолжается столетиями, каждая мелочь начинает играть свою роль, — заметила мореплавательница.
— Тем более разителен контраст с кабиной пилотов в правом «глазу», где пульты управления и мониторы оборудованы в бездушном стиле техно.
— Это напоминает человеческий мозг, где одно полушарие отвечает за поэзию, рассуждения на основе аналогий, за мечты, а другое — за математику, операции с цифрами и строгую логику.
Собеседники как зачарованные смотрели на Землю. Ив включил фрагмент классического музыкального произведения, звучной и величественной симфонии, накатывавшей на слушателей волнами. Неожиданно по щеке мореплавательницы поползла слезинка. Капелька влаги превратилась в точку, сверкающую подобно жемчужине. Элизабет стерла ее одним движением руки.
— Что с вами? — спросил Ив.
— Там… — сказала она с глубоким вздохом. — Там мы жили раньше.
— Там была наша тюрьма, и теперь нам удалось оттуда сбежать.
— Она была нашей колыбелью.
— Когда ребенок вырастает, он покидает свою колыбель, — мрачно ответил Крамер. — Если мыслить