Звездный ковчег

с дороги. Но она врезается в меня и, схватив за ногу, использует свою инерцию для того, чтобы сбить меня с курса. Теперь мы оба движемся вниз — мимо воды, к противоположной стене канала.
Только сейчас я вижу, как быстро течет вода. Я различаю отдельные течения и водовороты, и они проносятся мимо нас со скоростью примерно сто километров в час.
Мысль о смерти меня не пугает — ведь я умру мокрым. Ко всей этой операции я отношусь философски — в любом случае риск очень велик. Девочка летает лучше, чем я, но, похоже, ради меня она готова рискнуть жизнью.
— Идем купаться! — кричу я, смеясь.
Девочка — она все еще цепляется за мою ногу — смотрит на меня с тревогой и жалостью. У нее лицо опытного, пожившего человека — быть может, ребенок здесь я, а она взрослая.
Ветер подтащил нас к центру. Вода прямо под нами: ее запах — обещание райского блаженства, он сводит с ума. Я протягиваю руку, пальцы касаются потока — и мгновенно меня пронзает страшная боль. Рука вывихнута, я лечу вверх тормашками.
Нас с девочкой отбрасывает к периферии трубы. Мы врезаемся в противоположную покатую стенку канала и отскакиваем, но при этом удаляемся от него, поднимаемся над водой — и, конечно, по–прежнему быстро движемся по трубе.
Кажется, у меня сломана рука, но я все равно сосу влагу, оставшуюся на пальцах. Если честно, то ее совсем мало — игра не стоила свеч.
— Надо не так, — говорит девочка, отдышавшись.
— У меня бы получилось, — настаиваю я и лягаю ногой воздух, надеясь вернуться обратно к каналу.
— Вода в желобе. Желоб вращается независимо от стен, поэтому вода не выливается. Она движется очень–очень быстро. Смотри.
Девочка указывает на троих у противоположной стороны канала. Собиратель с палкой в руках крякает и шипит, словно отдавая инструкции. Черно–синий свистит в ответ.
— Это Толкарец, — поясняет девочка.
Понятия не имею, откуда она берет эти имена, но они прилипают намертво.
Двое хватают Толкарца за ноги. Палка входит в воду, и все они вращаются, словно юла, однако все же остаются над поверхностью канала. Наконец им удается высвободить немного воды, которая разбивается на дрожащие, сверкающие шарики.
А где же третий — Пурпурно–коричневый?
Он появляется из темноты за нами, завывая от восторга, оттолкнувшись ногами от стены, довольно ловко летит к «жемчужине» воды размером с кулак, проглатывает огромный ее кусок (у него широкие желтые зубы, большие клыки и еще более крупные резцы), а остальное зачерпывает полой куртки.
— Как его зовут? — спрашиваю я, перекрикивая шум.
— Сатмонк.
Двое других перехватывают Сатмонка, отскакивают от стены и, взявшись за руки, плывут вместе, зачерпывая капли и шарики воды, которую Сатмонк выжимает из куртки.
Все жадно пьют.
— Вот как надо, — говорит девочка. — А нам до них еще несколько минут добираться.
— Это я виноват, — отвечаю я. Влаги на языке и губах хватает только на несколько слов.
— Ничего не поделаешь. Здесь главное — набраться терпения, ждать и наблюдать. Иначе твою книгу напишет кто–то другой, или, что еще хуже — она пропадет.
Девочка указывает на серебристые потоки и водовороты в тоннеле.
— «Пурпурный», — говорю я, — значит «красный».
Не обращая на меня внимания, она парит рядом, на расстоянии вытянутой руки. Вдруг ее веки тяжелеют, и она погружается в какой–то транс.
Терпеливая.
Этот ребенок мне нравится.
Собиратель, Толкарец и Сатмонк не против того, чтобы еще немного повисеть над вращающимся каналом. Вскоре они повторяют свой трюк с палкой, радостно вопя, свистя и крякая. Мимо нас проносятся большие бусины воды. Я открываю рот; моя голова целиком погружается в воду, но каким–то чудом мне удается напиться и при этом не утонуть.
Вода пощипывает губы и щеки, и у нее странный вкус, но она мокрая и очень холодная. После нескольких столкновений с такими шариками жажда проходит. Я тру лицо руками, пытаясь смыть грязь и кровь фактора. Ничего не выходит. Нужна тряпка.
И конечно, одежда тоже не помешает. Я по–прежнему голый, и это не нравится даже мне. У остальных одежда есть.
Мимо, расслабленно положив руки за голову, проплывает Костяной Гребень — Собиратель. Он сильно рискует — потоки воздуха непредсказуемы, особенно над поверхностью потока, где возникают завихрения.
Вода, двигаясь по каналу, захватывает воздух, тем самым создавая ветер, который протолкнул нас в отверстие и сейчас тащит по трубе. В центре может быть опасно. Иногда завихрения пытаются направить нас к потоку, однако парням и девочке это не впервой, и поэтому мы держимся в относительной безопасности рядом со стенкой канала.
Пурпурно–коричневый — Сатмонк — пихает девочку