Корабль поколений. Звёздный ковчег. Недостижимая мечта — или вполне реальный вариант «запасного человечества», который возможно реализовать с помощью науки? Об этом рассказывают научно-фантастические романы, повести и рассказы настоящего сборника, посвящённые этой теме.
Авторы: Гаррисон Гарри, Роберт Шекли, Саймак Клиффорд Дональд, Сильверберг Роберт, Хайнлайн Роберт Энсон, Блиш Джеймс Бенджамин, Эллисон Харлан, Бир Грег, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Марышев Владимир Михайлович, Руденко Борис Антонович, Демют Мишель Жан-Мишель Ферре, Павел Вежинов, Сэмюэль Дилэни, Селлингс Артур, Вэлаэртс Рик, Советов Николай Михайлович, Золотько Ал
а за ним девочка.
— Далеко еще? — кричу я.
Девочка качает головой — она либо не слышит, либо не знает.
Наконец, несмотря на жуткий холод, мы ложимся на гладкий пол. Наш вес увеличивается, и это помогает удержаться. Кроме того, пол теплее воздуха.
Мои глаза почти на одном уровне с вездесущими шариками, которые слегка все подсвечивают. Лампочки освещения. Камера вращается — а может, вращается и весь Корабль. В любом случае я не знаю, почему это происходит.
Меня тошнит — тошнит от всего. Если это и есть жизнь, то лучше я здесь замерзну. Но тело не согласно. Я проклинаю свой упрямый организм, и в моем словаре появляются новые слова — те, которые учитель не должен передавать ученикам.
Ветер стихает. Откуда–то сверху доносится свист — корабль издает собственные звуки, и теперь, когда холодный поток ослабел, они явственно слышны. Воздух стал еще холоднее. Вот уже несколько минут вокруг нас летают бежевые хлопья. Внезапно до меня доходит — это снег. Снег кружится.
Мы стоим. Мы идем. Один за другим, начиная с Толкарца, мы бежим вперед — я так думаю, надеюсь. Понятия не имею, куда именно мы направляемся, — полагаю, что этого не знает и девочка. Может, о нашей цели знают Толкарец или двое других, но они не разговаривают, а просто бегут.
Пол замерзает. Начинаются вариации на уже знакомую, отвратительную тему: мы бежим за теплом, пытаемся выжить, найти пищу. Мною руководят лишь инстинкты, и поиски правды находятся где–то в самом низу списка необходимых дел.
После нескольких минут — или секунд — впереди появляется огромная искривленная стена, по обе стороны которой идет коридор, огибая ее. В коридоре у переборок настоящие двери — продолговатые, высотой примерно с меня.
Одна из них открыта.
Девочка издает радостный вопль.
— Вперед! — кричит она.
Мы лезем через переборку и — как и вначале — попадаем в прямоугольный коридор. Противоположная стена гладкая, без дверей. Сатмонк указывает направо, и мы бежим дальше. Я спотыкаюсь, перед глазами все плывет, сердце колотится. Мои силы на исходе.
Немного погодя я замечаю на полу обрывки одежды и какие–то кусочки. Может, это еда? Я поднимаю буроватый раздавленный кубик.
Остальные бегут дальше.
Кубик твердый, словно камень, и ничем не пахнет. Я кусаю его.
Девочка мчится обратно.
— Не еда — по крайней мере не для тебя. — Она выбивает кубик из моей руки. — Но возможно, еду мы скоро найдем.
Я взбешен и разочарован — и внезапно понимаю, что плачу, хотя глаза сухие.
Девочка тянет меня за руку.
— Не останавливайся. Нужно добраться до тепла. Вперед.
Мы идем. Очевидно, девочка поняла, что я слишком устал. По дороге она подбирает тряпку и, встряхнув, протягивает мне.
— Не очень грязная. Сойдет.
Это шорты из тонкой ткани. На одной из штанин большое темное пятно засохшей крови.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, но шорты не выбрасываю.
— Как хочешь. Почти всю нашу одежду мы сняли с мертвых.
Если это должно было меня подбодрить, то затея не удалась. Я снова хочу прилечь — и не ложусь лишь потому, что опасаюсь получить пинок от девочки. Мы догоняем остальных. Сатмонк и Толкарец, похоже, спят. Собиратель караулит, сидя на полу у стены. Девочка перешагивает через них.
Собиратель прикрывает нос.
— Была там? — спрашивает он и, чихнув, качает головой. Ему трудно говорить на нашем языке.
— Нет, так далеко я не заходила.
— Может, добавить в книгу? — говорит Собиратель.
Девочка морщится. Остальные уходят; мы следуем за ними. Хотя воздух прохладный, все же здесь теплее. Возможно, девочка права.
Тусклый свет впереди становится еще более синим.
— Это пузырь? — спрашивает девочка.
— Что такое пузырь? — отзывается Собиратель.
Наверное, Толкарец уже понял, и между ними начинается диалог из свиста и кряканья. Звуки столь комичные, что если бы я сейчас не умирал, то непременно рассмеялся бы.
В конце концов Собиратель говорит:
— Они знают про пузыри. Кто–то рассказал. — Он едва не чихает и, искоса глядя на меня, постукивает по носу. — Учи кряк!
— Непременно. — Зажав нос, я фыркаю, а затем издаю что–то похожее на кряканье.
Все смеются. Нет, это еще не конец — ведь я могу шутить. Впрочем, возможно, они всегда издают подобные носовые звуки перед тем, как наброситься на тебя и съесть.
Если бы таков был их план, я бы их понял.
Но я знаю, что об этом они не думают.
Это же люди — мои родичи, только другие, хотя я понятия не имею, откуда мне это известно. Прежде чем я успеваю догнать девочку, синеватый свет становится ближе, а коридор — шире. Пол переходит в какой–то решетчатый мостик с ограждением — «клеткой» из металлических
