Звездный ковчег

У меня есть вода — две наполовину заполненные бутылки, еды хватит на день–два. Хотя без часов время теряет очертания. Каждая раскрутка длится часа четыре, точно определить невозможно. Я уже голоден. Похоже, голод останется со мной навсегда.
Этот коридор широкий, а в сечении — прямоугольный. Справа — пешеходная дорожка с перилами, слева за двойной оградой с перекладинами — лестница, да и только! — из прозрачного «колпака» тянутся два желоба. По таким желобам могли бы катиться огромные шары, ехать поезд или другой транспорт. Я дивлюсь размерам объекта, его очевидному дизайну и не менее очевидному отсутствию обитателей — пассажиров.
Сколько колонистов обеспечивал бы этот корабль — предположительно один из трех, — если бы находился в рабочем состоянии? В голову приходит страшная мысль: возможно, он уже в рабочем состоянии. Возможно, мы все что–то натворили, и в наказание нас поместили в эту суровую среду обитания. Возможно, это место, наполненное существами, которые строят ловушки и убивают, тюрьма для ненужных людей, незаконнорожденных и слуг.
Но существа не всегда пожирают убитых — в «пузыре» остался полуразложившийся труп.
Только теперь я задумываюсь о том, что стало с трупом, пока мы спали. Может, кто–то пришел и съел останки — выждав положенное время, чтобы они «созрели»?
На полу и стенах куски тканей, пятна крови и других жидкостей. Я останавливаюсь, изучаю подтеки, отпечатки ладоней — и нахожу острые кончики сломанных оранжевых игл. Еще одна схватка. Наверное, Собиратель и Сатмонк ранили существо, которое убило Толкарца. Но зачем кому–то понадобилось тащить их так далеко? Куда оно их несло?
В укромное место, чтобы там съесть. Оно, как и ты, гонится за теплом.
Освещение тускнеет. Впереди на ограждении висит что–то большое и темное — еще один мертвый «чистильщик». Подойдя ближе, я замечаю, что тело разорвано или разрезано на несколько больших частей. Панцирь расколот, повсюду темная маслянистая жидкость.
Других трупов не видно — разве что они придавлены «чистильщиком». Я поднимаю плоскую безжизненную лапу: человеческих останков под ней нет. Я протискиваюсь мимо разбитого панциря, конечностей и голов, почему–то вызывающих жалость, — их три, как и раньше, с блестящими незрячими глазами.
Легкая добыча. «Чистильщиков» убивают все — кроме девочки, которая не могла сопротивляться.
Я иду довольно долго, и наконец широкий коридор заканчивается. Парные желоба переходят в полукруглые выпуклости, а мостик — в круглую выемку примерно два метра в ширину, врезанную или впаянную в сероватую поверхность стены.
Меня настигает еле ощутимое дуновение холодного воздуха. Скоро коридор станет непригодным для жизни. Наблюдательная камера скорее всего уже замерзла. Идти назад — смерть, а путь вперед перекрыт.
Я ставлю пакеты на пол. Бутылку и кекс девочки я так и не тронул. Надеюсь когда–нибудь вручить ей их — в благодарность за то, что она спасла меня и — до сих пор — помогала выживать.
Я прислоняюсь к стене, которой заканчивается пешеходный мостик.
— Есть кто–нибудь на этом корабле? — спрашиваю я вслух.
— К кому ты обращаешься? — отзывается голос.
Голосов много… или все–таки один?
Отпрыгнув от стены, я разворачиваюсь к ней лицом.
Я не смею даже надеяться на то, что голос принадлежит живому существу. Не хочу проверять это, ни заговаривая снова, ни тем более задавая еще один вопрос. Возможно, ответов осталось совсем немного — а дальше тишина. Возможно, я уже использовал свой последний вопрос, последнюю просьбу — свое единственное желание.
Холод усиливается.
— Как мне пройти? Здесь есть дверь?
Я дивлюсь собственной смелости.
— Каково твое происхождение и род занятий?
Надо подумать.
— Я учитель. Здесь прошли другие, и я хочу к ним присоединиться.
— Ты — часть Управления Кораблем?
Вряд ли.
— Нет.
— Значит, ты сделан мною. Ты — во внешних областях Корпуса‑1. Здесь опасно. Двигайся к центру Корабля.
Не успеваю я отреагировать, как выемка углубляется, а круг разворачивается наружу, оставляя отверстие, за которым еще темнее и лишь чуть теплее. Я останавливаюсь на «пороге», полагая, что меня заманили в ловушку и сейчас схватят.
— Прошел ли здесь кто–то еще? — спрашиваю я.
— Отверстие закроется через пять секунд.
— Кто ты?
Круг начинает возвращаться на прежнее место. В последний миг я прыгаю вперед и, сделав кувырок, замираю у покатой поверхности — невысокого широкого и, разумеется, серого «холмика». Свет над головой становится ярче.
Я на дне широкой и глубокой шахты. Наверху — крошечное круглое отверстие. Стены плавно переходят в пол;