Звездный ковчег

— а может, и других. Рядом с транзитной трубой… там, где желоба… был бой. Кто–то принес тебя сюда.
Похоже, никто из них не понимает, о чем я говорю.
— Там был парень с костяным гребнем и другой, с коричневой кожей и красными пятнами — ты называла их Собиратель и Сатмонк. Черно–синего — ты дала ему имя Толкарец — убили и затолкали в дыру… поэтому я и выжил.
— Не очень–то сообразительный, — фыркает парень.
— Дверей много, — повторяет женщина, обращаясь ко мне. — Штурманская Группа хочет истребить нас всех, подчистую.
Я впервые слышу про Штурманскую Группу.
— Но кто–то хочет, чтобы мы выжили, — продолжает женщина. — Это все, что мне известно, остальное — бесполезная ерунда.
— Ты меня не узнаешь? — тихо спрашиваю я девочку.
— Нет, — отвечает она не оборачиваясь.
— Это ты нарисовала ту картинку в шахте? — Я вожу пальцем по воздуху.
— Нет.
— Давайте покажем ему! — нетерпеливо кричит мальчик. Очевидно, он уже долго скучает, а показывать что–то — интересно.
Это мне совсем не по душе.
— Что покажете?
— Здесь много пищи и воды, — отвечает женщина, — так что помехой ты не будешь, однако и толку от тебя никакого — разве что ты еще не все нам рассказал. Где твоя книга?
Я качаю головой.
— У меня была твоя книга, — говорю я девочке. — Но кто–то забрал ее, пока я спал.
Девочка поворачивается ко мне.
— Ты ее потерял? — спрашивает она, внезапно разозлившись.
— Да. Что–то серебристое…
— Нет ничего серебристого, — обрывает меня мальчик. — Никаких роботов. Никаких металлических людей. Так сказал Учитель, но его больше нет, а ты не он.
— Сколько отметин на той книге? — спрашивает девочка.
— Семь больших, по семь царапин в каждой — сорок девять, — отвечаю я, чувствуя себя бесконечно одиноким. Если они меня не примут, остается только умереть.
— Она была ценнее всех вас, вместе взятых, — говорит девочка. — А ты ее потерял.
— Беда в том, что мы слишком много спим, — замечает женщина, затем улыбается почти дружелюбно. Она словно привыкает ко мне — или по крайней мере к мысли о том, что их группа увеличится еще на одного человека.
— Есть и другие книги. Покажи ему, — приказывает мальчик девочке.
Женщина делает мне знак рукой, чтобы я шел вперед, и я прохожу в дверь, которая закрывается за мной. Комната пуста — ни кроватей, ни мешков. Свет такой яркий и ровный, что мне сложно определить размеры комнаты.
— Комната думает, что ты можешь принести пользу, — говорит женщина. — Идем. Недалеко есть еще одна; рано или поздно ты должен ее увидеть.
— Тебе не понравится, — замечает мальчик, недобро улыбаясь.
Я прихожу к выводу, что он мне неприятен.
— Ничего я не рисовала, — говорит девочка.
— Ладно.
Никто не пожимает мне руку, не прикасается ко мне, не называет свое имя. Странно, что это меня заботит, ведь собственное имя я до сих пор не знаю. Наверное, здесь это обычное дело. Может, девочка даст мне имя, как и всем остальным.
С другой стороны, те, кому она придумала имя, умерли.
— Ты Сон помнишь? — спрашивает женщина, поворачивая налево.
Остальные следуют за ней, и я стараюсь не отставать.
— Не очень отчетливо.
— Ты знаешь, где мы?
— На Корабле. В космосе.
— Точно? — спрашивает мальчик.
— Я был рядом с внешней стенкой. Рядом с внешним корпусом. Я видел звезды.
— Мы там никогда не были, — говорит женщина.
Кажется, слушать про звезды они не хотят. Дверь в стене отъезжает в сторону, и мы проходим в следующее помещение. Оно удивительное. Буквально джунгли, только растения висят в воздухе. Повсюду перекрещивающиеся провода, они образуют трехмерную сетку. Мост, похожий на тот, что я видел раньше, — с решеткой и лестницей над перилами. Думаю, он ведет на другую сторону, но точно сказать невозможно — вид загораживают цветущие растения. Листва настолько густая, что мы с трудом сквозь нее пробираемся. Зеленые листья, синие стебли и стволы, красные цветы, розовые стручки… От обилия оттенков и запахов кружится голова.
— Это есть нельзя, — предупреждает мальчик. — Даже не пытайся.
— Давным–давно он попробовал, а потом его тошнило, — говорит женщина. — Когда он вылез из мешка, был совсем глупым, как и все мы. Девочка находит таких, как ты, и куда–то отводит, но куда — не говорит.
— Она потерялась, — возражает мальчик.
— Не потерялась, — настаивает девочка. — Просто жду.
Теперь я знаю: это другая девочка. Те же размеры, лицо, глаза, волосы, тот же характер — а девочка другая: менее энергичная. Она угасает, словно пчела, которая слишком далеко от улья. Не знаю, почему я про это подумал, — может, потому что вокруг столько цветов.
Женщина отводит в сторону ветки;